Марш несогласованных

Валерий БЕРЕСНЕВ

Первая попытка обезглавить Марш несогласных была предпринята незадолго до его начала. В 11.20 из офиса «Яблока» на Маяковской, 46, вышли около ста активистов ОГФ, «Яблока» и НБП, со свернутыми флагами и транспарантами.
На повороте с Маяковской на Жуковского их уже поджидал автобус ОМОН:
– Нашей колонне преградили дорогу, а потом тех, кто был в середине, прижали к стене с криками «Стоять! Руки за голову!» – рассказывает Александр Шуршев, председатель петербургского молодежного «Яблока». – Меня несильно ударили дубинкой по ногам, потом погрузили в автобус. Всего захватили человек двадцать, забросили туда же наши флаги и транспаранты, стали утрамбовывать; в итоге мы ехали стоя. О причине задержания, естественно, ни слова. В 5-м отделении продержали с 12 до 17 часов: снимали отпечатки пальцев, дважды переписывали протокол (мы согласились с обвинением в «неправильном переходе улицы», чтобы выйти в тот же день), дважды же фотографировали: сначала — милиция, потом — люди в штатском, видимо из ФСБ. Говорили об экстремизме, собирались что-то оформлять, но потом уехали.
Результатом этой спецоперации стало и то, что «Яблоко» еще до начала митинга полностью лишилось своих знамен и прочей кричащей атрибутики. Сделано это было, надо полагать, не случайно: кто-то целенаправленно добивался, чтобы яблочных стягов не было над мятежной толпой. Яблочников, при всех акробатических навыках подконтрольных СМИ, было бы труднее представить экстремистами, нежели тех, кто поднял на Невском проспекте флаги НБП и ДПНИ. Тем не менее, даже лишившись знаменосцев, «Яблоко» приняло активное участие в митинге, а его лидеры – Максим Резник, Михаил Амосов, Сергей Гуляев, Наталия Евдокимова – задавали тон акции протеста.
Предварительно пытались задержать и Эдуарда Лимонова, но того буквально на руках унесли из опасной зоны охранники. Правда, до БКЗ — места, где собирались участники Марша, — он так и не добрался. Его, как и Ольгу Курносову (председателя петербургского ОГФ), ОМОНу удалось взять на подходе к площади.
К полудню перед БКЗ собралось не меньше полутора тысяч оппозиционно, но мирно настроенных граждан (тут же были и маленькие дети, путешествовавшие в колясках или на плечах у родителей). Милиции было не намного меньше: десятки грузовиков и бронеавтомобилей, несколько бронированных автобусов; сотни черных и синих омоновцев в шлемах и бронежилетах, с дубинками и противогазными сумками (у синих были к тому же металлические щиты).
Около 12.00 «протестный электорат» начал движение в сторону Невского. Выход на Суворовский был полностью перекрыт ОМОНом, поэтому лидеры, на тот момент оставшиеся в строю, приняли решение пойти альтернативным маршрутом: по Невскому.
Первая серьезная преграда — стена омоновцев — ждала протестующих у магазина «Буквоед», перед самым выходом на площадь Восстания. Вскоре путь к отступлению перекрыла вторая стена милиции. Самая боевая часть оппозиционеров быстро прорвала преграду и оказалась на площади, но живую стену восстановили — и началось долгое «стояние на реке Угре»: разделенные натрое участники Марша тоненькими ручейками протекали на площадь через прорехи в оцеплении, а омоновцы в черном тем временем устраивали короткие рейды, выхватывая из толпы активистов (в основном из НБП) с флагами и транспарантами.
В это же время яблочниками — участниками Марша были обнаружены и дезавуированы провокаторы, один за одним достававшие из сумки плакаты вроде «Березовский, мы с тобой», так взволновавшие Валентину Матвиенко. Плакаты уничтожались по мере появления, ни один из них не провисел над толпой и минуты — и надо было проявлять особую, пристрастную внимательность, чтобы разглядеть среди множества лозунгов именно их.
Наконец большая часть участников собралась на площади Восстания — и двинулась по Невскому. Несколько раз зажигались файеры; милиция продолжала выборочные захваты молодых людей и девушек с символикой НБП на одежде, в случае сопротивления применяя дубинки. Иногда силами пенсионеров молодежь удавалось отбить; но доставалось от ОМОНа и старикам. Идущие скандировали: «Это наш город!», «Матвиенко, уходи», «Нет газпромовской занозе», «Нам нужна другая Россия», «Россия без Путина», «Путин против народа», и даже таинственное: «Путин, лыжи, Магадан».
Колонна растянулась на квартал, так что участников было никак не меньше пяти тысяч. В конце ее некоторое время шли клоуны со свистками и игрушечными гаишными палками. Клоуны оказались довольно находчивыми и профессиональными, так что было бы весело, если бы не было так страшно.
При переходе Литейного кто-то бросил дымовую шашку, чуть было не наделавшую паники (люди опасались, что милиция применит газ). Марш легко перевалил Аничков мост и остановился только у Думской улицы, поскольку в районе канала Грибоедова выстроилась новая стена ОМОНа, более плотная, чем все предыдущие. Посовещавшись, организаторы шествия решили начать митинг на ступенях первой российской Думы. Это произошло вопреки сценарию и тем более выглядело символичным.
Выступавшие — Сергей Гуляев, Гарри Каспаров, Андрей Дмитриев (питерская НБП) — говорили о неприятии свободными людьми режима Путина, о необходимости сопротивления полицейскому государству. После них мегафон ненадолго взял ветеран Великой Отечественной войны, но после слов: «Мы победили фашизм в 45-м, и вот он подкрадывается к нам снова…» — был буквально спущен милицией с лестницы.
Омоновцы, оцепившие всю территорию, на которой расположились митингующие, продолжал выборочные захваты участников шествия, неизменно встречаемые мощным скандированием: «Позор», «Фашисты!» и «ОМОН – гон…н!»
Так как практически все флаги и транспаранты на тот момент уже были втоптаны в грязь милицией, «несогласные» проявляли смекалку: одна девушка долгое время держала на вытянутой руке оранжевый апельсин.
Апофеозом противостояния стало задержание Сергея Гуляева в тот самый момент, когда он зачитывал резолюцию митинга. Сразу после этого предполагалось закончить акцию и разойтись. Но, вопреки всякой логике, на глазах у примерно 7–10 тысяч человек (как участников Марша, так и сторонних наблюдателей) депутата ЗакСа стянули за одежду с оконного пролета здания Думы, куда он забрался, чтобы его лучше было видно и слышно. Гуляев сопротивлялся, апеллируя к своей депутатской неприкосновенности, отказался входить в милицейский автобус, за что был избит — факт в парламентской истории Петербурга беспрецедентный.
К трем часам дня митингующие начали потихоньку расходиться; рядовые участники — домой (или в «разбитку», которая осталась от их дома: участие в Марше принимали жители дома по адресу Камышовая, 2, на который 27 февраля упал строительный кран); лидеры, в частности депутаты ЗакСа Амосов и Евдокимова — вытаскивать из милицейских «обезьянников» своих соратников (всего во время акции было задержано 100–150 человек; манифестанты доставлены в 5, 21, 78, 76-е отделы милиции).
Председатель петербургского «Яблока» Максим Резник так подвел итоги Марша несогласных:
– Это абсолютная победа гражданского общества; превосходство силы духа над грубой силой. И это только начало.

Анджей БЕЛОВРАНИН
Фото Сергея ЕРМОХИНА