| Вышла пластинка «Детский сад -- штаны на лямках» К заметке об этой пластинке так и просится штампованный заголовок «Музыканты впали в детство»: без малого два десятка любимцев «Нашего радио», в основном представители причудливого направления «форматный панк», записали альбом кавер-версий детских песен. Впрочем, попавшее было на язык название отпадает само собой не только по причине вопиющей банальности, но и из-за элементарного несоответствия реальному положению дел. Никакой детской непосредственности на диске нет и в помине. Сыграно все как-то на удивление деловито, с хорошо темперированной бодростью и строго дозированным весельем. В общем, не по-детски. Distemper и «Седьмой прохожий» выдают свои версии «Первой песни разбойников» из «Бременских музыкантов» («А говорят, что мы народ горячий...»), «Леприконсы» -- новогодний дуэт Зайца и Волка из «Ну, погоди», Чичерина -- «Ветер перемен» из «Мэри Поппинс» и так далее. Концепт в принципе соблюден, хотя все равно совершенно непонятно, почему по прейскуранту музыкальных игрушек прошли, скажем, «Я шагаю по Москве» (в версии «Ногу свело») и уж тем более перепетая группой «Каберне Денев» предельно взрослая по своей сути баллада из «Последнего дюйма».
В сравнении с самыми известными сборниками кавер-версий последнего времени (а среди них и «Старые песни о главном», и трибьюты «Кино» и «Гражданской обороны», и, само собой, «обороновский» же «Звездопад») пластинка «Детский сад -- штаны на лямках» кажется, несмотря на заранее декларируемую игривость, одной из наименее любопытных. Здесь нет даже каких-то вопиющих дикостей, способных со временем пройти у коллекционеров по разряду раритетного курьеза. Фантазия большинства исполнителей не идет дальше того, чтобы снабдить знакомую с детства композицию утяжеленной гитарой, напеть писклявую песенку мультгероя рычащим басом или просто сыграть чуть быстрее, чем в оригинале. Ни вдохновения, ни озорства, ни даже вполне простительного хулиганства нет и в помине. Да и всецело оригинальным по большому счету проект назвать нельзя: любой меломан без труда вспомнит, что ту же самую песню из «Последнего дюйма» в свое время не в пример адекватнее пел Василий Шумов, а серенаду бременского трубадура -- Юрий Шевчук и (совсем недавно) Егор Летов. Но это еще полбеды, в конце концов, детские песни на то и детские, чтобы их хватало на всех. Куда неприятнее конденсирующееся на лазерных дорожках диска равнодушие к предмету.
Когда иные герои УКВ на приснопамятном трибьюте выхолостили из песен Егора Летова все то, что делало их песнями Егора Летова, было обидно. А детство -- оно, пожалуй, и поважнее Летова будет, обращаться с ним следует еще бережнее и проникновеннее. Тем более что собственно музыкальным материал несет в себе немалую глубину. Для многих музыкантов, известных куда менее, чем составившие сборник группы и певцы, обращение к детским песням служило (и служит до сих пор) своего рода паролем, белокрылыми лошадками навеки утраченного времени, частичками потерянной метафизической родины. Когда лидер актюбинской «Адаптации» Ермен Ержанов отчаянно голосит «Крылатые качели», а московские «Соломенные еноты» пытаются «подружиться с пустотой», переиначивая на свой единственно возможный лад «Трех белых коней» и превращая их в котов, вполне невинные романтические попевки приобретают глубокое экзистенциальное наполнение, обретают свой истинный смысл.
Герои мультфильмов и сериалов, показываемых каждые летние каникулы на протяжении нескольких десятилетий, вставали плечом к плечу в борьбе с агрессивными проявлениями бесстильного и уродливого времени. В «Детском саду» те же самые персонажи сидят по углам и едят кашу, энергично тряся шевелюрой в такт позвякивающим ложкам. Довольный и сытый хохоток именно такого детства доносится с диска и из радиоприемников, по-разбойничьи заглушая всех и вся: не же-ла-ем жить -- эх! -- по-другому. И по справедливости завершать проект должна была еще одна композиция, на пластинку не попавшая, -- хоровая песенка сорняков из подзабытого (а то и вовсе неведомого младому племени) мультфильма «Чудесница»: «Мы себя повсюду сеем, чтоб лентяям-ротозеям на полях осталась бы труха -- ха-ха!» Станислав Ф. РОСТОЦКИЙ |
