Оригинал материала
Терпи, казах, Аблай-Ханом будешь
«Кочевник» Сергея Бодрова на московских экранах
В середине XVIII века вольнолюбивые племена казахских кочевников страдали от набегов своих жестоких соседей джунгар. Но было пророчество, что родится отважный воин, который положит конец притеснениям, объединит и защитит свой народ. Мудрецу Оразу был знак, что воином этим станет новорожденный сын хана Абулхаира, Мансур. Но из-за предательства то же самое стало известно и предводителю джунгар Галдан Церену, который послал убийц, чтобы пророчество никогда не исполнилось и «волчонок не вырос бы в волка». Ораз спас малыша, взял его на воспитание и вырастил из Мансура отважного и умелого воителя. Многое пришлось вынести и пережить Мансуру -- любовь и предательство, пленения и битвы, -- пока не сошлись казахи и джунгары в великой битве, что шла у туркестанских стен сто дней и сто ночей, и не объединились казахи в единый народ, и не раскинулась от Иртыша до Идиля и от Сибири до Алатау великая Казахия, нашедшая достойное место на глобусе, что прислал Галдан Церену отважный Мансур -- теперь уже Аблай-Хан.«Кочевник» оказался ровно таким, как ожидалось, и каким, в сущности, должен был стать. Подобного рода патриотические эпосы, вне зависимости от страны, где они производятся, подчиняются своим, раз и навсегда установленным законам. И созданию вполне аутентичного произведения нисколько не мешает вполне интернациональная команда (среди актеров, сыгравших в большинстве своем реальных исторических лиц, есть не только казахи, но и уроженцы Калифорнии, Филиппин и Гавайев, а исполнивший роль Мансура Ян Беккер родом из Мексики). Самое главное -- даже пристрастный взгляд не сможет обнаружить в происходящем на экране привычной «клюквы». А весьма внушительный по местным меркам бюджет в 40 млн долл. (обозреватель влиятельнейшего американского киноиздания Variety пошутил, что «Кочевник» стал «самым внушительным казахским предприятием с момента, когда Ходжа Ахмед Ясави построил в 1389 году мавзолей Тамерлана») потрачен на совесть и со вкусом.
В связи с этим вполне адекватными и уместными могут показаться неожиданные на первый взгляд сравнения с классикой мирового кинематографа. Общий пафос национально-освободительной борьбы и необходимости объединения прописан в «Кочевнике» так же, как в западных фильмах на похожие темы, вроде «Храброго сердца» или недавнего «Короля Артура». Воспитание героя напоминает о классическом «Конане-варваре» (впрочем, при схожести иных положений «Кочевник» лишен конановского брутального ницшеанства и вообще чрезмерной жестокости -- сцены битв и поединков сняты впечатляюще, но не кроваво). Не забыты и всевозможные пеплумы от хрестоматийных постановок 60-х годов до оскароносного «Гладиатора». Есть и более неожиданные варианты -- так, в отношениях Мансура и его учителя Ораза, который наставляет молодого воина не только наяву, но и в визионерских видениях, невозможно не найти параллель на дуэт Люка Скайуокера и Оби-Вана Кеноби из оригинальных «Звездных войн». А среди джунгар, осаждающих крепость с помощью бывших тогда в новинку пушек-«огнестрелов», можно заметить господина вполне европейской внешности -- ни дать ни взять «иностранный военный советник мистер Моркоу» в гипотетическом блокбастере по мотивам «Чиполлино». Абсолютно в духе мировых тенденций и лирическая линия любви, и сознательно наивная народная мудрость, которой щедро пересыпаны диалоги («Конь -- крылья казаха», «У воина два глаза спереди и два сзади», «Добро и зло всегда идут рядом, как ночь и день»). Поэтому, по сути, глубоко национальный продукт «Кочевник» может быть интересен и увлекателен не только для тех, кто в состоянии оценить историческую достоверность костюмов и красоту пейзажей, но и для неофитов, которым слово «Казахстан» знакомо разве что по упоминаниям в голливудских боевиках (в которых время от времени необходимо помянуть какую-нибудь из бывших союзных республик).