Обведенное ручкой число

Знаете, есть такие вещи, о которых говорить как-то неудобно. Вроде бы все и так всё знают, вроде все и так понимают, что есть проблемы, а только эти проблемы никак не решаются.

В нашем достославном городе, как вдруг недавно оказалось, закрыли все, извините, морги, кроме одного, областного (и судебно-медицинского, который занимается своими, строго ограниченными функциями). То есть всех, скончавшихся в палатах городских больниц, коих больше шести уж точно, свозят на ПАЗиках и грузовиках с надписью "Хлеб" в областной морг. И все врачи, все работники больниц и все жители близлежащих домов при виде этих машин на улицах города замолкают, провожая их пустым остекленевшим взглядом. После чего вздыхают и идут дальше. И каждый из них думает: "Ну почему? Почему даже когда человек умер, его нужно вести через весь город, ловить на себе эти взгляды, почему?" Думает и молчит.

Как ни коробит вся эта ситуация, сложно найти в себе силы говорить об этом.

Словно нам стыдно за то, что мы живы, а их, уже почивших, возят по всему городу из-за нерентабельности содержания шести моргов. Так же, как стыдно подходить к больному ребенку, у которого под подушкой лежит карманный календарик, на котором ручкой обведено число. Словно мы должны им за то, что нам повезло быть живыми и здоровыми, а им нет.

Но знаете, если не говорить об этом, то жизнь этих больных детей никак не изменится и ПАЗики не перестанут ездить в морг. Потому что под детский хоспис нет земли, а на морги нет денег. Значит, очень важно, чтобы возникали такие письма в адрес нашей власти, важно, чтобы их подписывали десятки и сотни тысяч людей. Я подписал это письмо, потому что считаю, что это должен сделать любой настоящий человек. Честно говоря, я бы подписал любое такое письмо, независимо от того, кто его автор: доктор Лиза или какой-нибудь Михалков. Какая разница, что это письмо инициировала Чулпан Хаматова; какая разница, что это письмо лежит на сайте Эха Москвы? Какая вам разница, каких кто убеждений или какой у кого цвет кожи, если этот кто-то спасает других людей или помогает обреченным на смерть? Ведь главное, чтобы слово "человек" описывало не биологическую, а этическую принадлежность.

Можно сколько угодно кричать, что даже если власть выделит земельный участок, то он будет крошечный или не тот, что деньги разворуют, что ничего не получится... Хоспис нужен, и точка. И необходимо делать все, что делает его реальнее. Потому что это страшно — увидеть машину с надписью "Хлеб", движущуюся в сторону морга, и вспомнить, что сегодня именно то, обведенное ручкой, число.

Тяжело говорить о больных и умирающих, почти невозможно говорить об умерших. Но неужели это чувство неудобства, это необъяснимое чувство стыда пересиливает в нас нашу же совесть? Неужели стремление быть человеком в нас практически затмевают наши же страхи, наши сомнения, наше нежелание нажить себе проблемы? Как хочется верить, что это не так!

Как, черт возьми, хочется...