Против течения

10 октября. Петербург прощается с Политковской

Во вторник, 10 октября, на Троекуровском кладбище Москвы похоронили Анну Политковскую. Какие слова найти, чтобы сказать, кем была (теперь уже БЫЛА!) Политковская? Известнейшая российская журналистка, журналист с мировым именем, совесть российской журналистики, совесть нации… Может быть, в чем-то здесь и перехлест. Но в целом – правда. Ее известность, ее признание давно перешагнули рамки профессии и границы страны. И не только потому, КАК она писала, но и потому – ЧТО. Коррупция, произвол, преступления властей… Так, как она, об этом в сегодняшней России больше не говорил, пожалуй, никто. По крайней мере, не говорил так прямо, так непривычно, вызывающе откровенно.
Уже много лет она вела свой леденящий душу рассказ о трагедии Чечни. И это в то время, когда большинство российских обывателей (да и изрядное число коллег-журналистов) уже давно отмахивались от этой «вечной темы»: «Да что опять об этой Чечне… надоело». А ей – нет. Если не она, то кто? И именно к ней шли со своими страшными исповедями люди. Рассказывали не только о похищениях и пытках людей в Чечне, не только о гибели заложников на Дубровке или в Беслане, просто рассказывали о своей жизни – такой, что от этих рассказов впору поседеть. Шли к ней, потому что понимали: больше идти не к кому.
И вот ее не стало.


Жизнь Анны Политковской оборвалась в субботу 7 октября. Ее застрелили в подъезде собственного дома, средь бела дня, в центре Москвы. Расправились с ней нагло, вызывающе цинично, словно в назидание всем тем, кто еще, возможно, недостаточно хорошо понял: сегодня говорить в России то, что думаешь, открыто называя вещи своими именами, – опасно. Смертельно опасно.
Тут же коллеги по журналистскому цеху стали высказывать версии (это их работа) – кто за этим убийством стоит, кому это может быть выгодно? То ли это дело рук оголтелых пособников Кремля? Или головорезов, близких премьеру Чечни Рамзану Кадырову? Ведь и Кремль, и нынешняя чеченская верхушка были постоянным объектом уничтожающей критики Политковской. И последнее расследование, которое Анна так и не успела опубликовать в «Новой газете», было посвящено все тому же – пыткам в Чечне, беспределу «кадыровцев».
Или наоборот – ее убили провокаторы из числа врагов Путина и Кадырова? (Убийство и совершено-то как раз в день рождения российского президента и через несколько дней после того, как чеченский руководитель также отметил свой праздник).
То ли это месть со стороны тех «федералов», что безнаказанно зверствовали в Чечне и попали за решетку лишь после возбуждения уголовных дел, которые, в свою очередь, появились после публикаций Анны Политковской? (Речь о бойцах Ханты-Мансийского ОМОНа, кто-то из них получил срок, но кто-то из нижневартовских милиционеров до сих пор находится в розыске.)
Или Анне отомстили национал-экстремисты? Ведь она, как «враг русского народа и государства», числилась в «расстрельных списках» российских наци?..
Анну Политковскую не любили многие. Она была «неразборчива в выборе врагов», когда писала о том, о чем писала. Ей угрожали. Какое-то время из-за этого она даже была вынуждена жить за границей. Ее травили – не в переносном, а в прямом смысле этого слова, когда она летела в Беслан, но так и не долетела, попав из самолета в больницу. На нее нападали, совершая показательные «акции устрашения». Но она не реагировала. Полагалась на свой профессиональный долг. И на свою совесть. Продолжала говорить то, что думала. Собирая щедрый урожай престижных журналистских наград. И наживая новых влиятельных врагов.
Узнаем ли мы правду о смерти Анны Политковской? Едва ли. Хотя дело даже не только в том, кто навел на нее руку киллера. Трагедия в том, что такие люди, как она, сегодня в России лишние. В сегодняшней российской жизни им места нет. Это страшно…
В тот же день, когда Россия прощалась с Анной Политковской, президент Владимир Путин, прервав затянувшееся молчание, дал свою оценку происходящего (отвечая на вопросы германских журналистов в Дрездене). Да такую, что невольно вспомнился расхожий рекламный слоган: иногда лучше жевать, чем говорить. Назвав убийство журналистки омерзительным преступлением, президент тут же подчеркнул: ее влияние на политическую жизнь страны было «крайне незначительным». Да, ее знали в журналистских кругах, среди правозащитников, на Западе. Но не более того. Не дрогнув ни одним желваком на непроницаемом лице, президент одной фразой обозначил политических маргиналов: журналисты, правозащитники, Запад. Это, по его мнению, те аутсайдеры, что обречены на вечное скитание на обочине российского политического процесса. Что бы там ни говорили и ни писали эти господа, в Кремле их слушать все равно никто не станет.
Был и еще один любопытный поворот в немногословном высказывании президента. Он подчеркнул, что, мол, если кто-то по своей недальновидности полагает, что смерть Политковской могла быть выгодна Кремлю, пусть не заблуждается. Вред российскому государству от ее смерти куда больше, чем от ее публикаций. Что называется, проговорился. Независимые журналисты, независимые СМИ для российского государства – вред…
У вас еще есть вопросы по поводу свободы слова? И, говоря шире, по поводу будущего демократии в современной России?

Николай ДОНСКОВ
Фото Александр БАНЬКОВ