Опять про эйфелеву башню

Вместо того, чтобы прийти на общественное обсуждение концепции «Охта-центра», о котором «Новая» писала в прошлом номере, его адепты ответили в привычном стиле — рекламно-пропагандистским залпом. В понедельник в смольнинском «Петербургском дневнике» появилось интервью с Георгием Гречко, который «не стесняется открыто высказывать свою гражданскую позицию» и, конечно же, всей душой — за газоскреб! Мол, ему, космонавту, легко смотреть на «Охта-центр» из будущего, где его оценят по достоинству. А дальше — полный набор газпромовских штампов: что «в жизни не может быть ничего застывшего», что «все новое, значительное всегда сначала воспринимается в штыки», что «придет время, и этот проект станет новым символом города». И, конечно, про Эйфелеву башню…

Пиар-ответ защитников газоскреба новизной не поразил

Такой вид, вероятно, в меньшей степени исказил бы небесную линию Петербурга

Спасибо за гр. поз.
Высказывать свою гражданскую позицию Георгий Михайлович и вправду не стесняется. Так, в 2005 году он оказался среди тех, кто подписал позорное «письмо пятидесяти» в поддержку приговора Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву. Рядом с ним значились Анастасия Волочкова, Алина Кабаева, Александр Калягин, Станислав Говорухин, Ирина Роднина, Никас Сафронов, Елена Чайковская, Рой Медведев, Валентин Юдашкин, Александр Буйнов и другие верноподданные граждане. Когда-то в России поддержка политических репрессий, осуществляемых властями, считалась не «гражданской позицией», а холуйством и пресмыкательством — но еще со сталинских времен мастера культуры приноровились честно, прямо и по-стариковски говорить власти, что она во всем права…
Марина Филипповна — мама Михаила Ходорковского — ответила Гречко открытым письмом. «Вы говорили, что неуплаченные налоги могли бы пойти на образование и помощь обездоленным детям. А Вы уверены, что их не платили? Не хочется думать, что Вы, человек информированный и небезразличный, ничего не знали о том, что мой сын и его компания вкладывали огромные средства в образовательные программы для молодежи и учителей из разных регионов РФ. Если Вы это знали, то где же Ваша совесть? Если не знали и пинаете осужденного по указке, то где же Ваши честь и мужество?» Ответа, само собой, не последовало. Заметим, что никаких иных проявлений гражданской позиции со стороны знаменитого космонавта найти не удалось: ничего не известно о том, чтобы он заступался за граждан, чьи права нарушались российской или питерской властью, чтобы поднимал свой голос против войны в Чечне, против гибели молодых солдат в армии, против избиения участников протестных акций или против мошеннической монетизации льгот.
В среду ровно то же интервью с Гречко появилось в газете «Метро». Однако при этом в «Петербургском дневнике» вопросы космонавту задавал Александр Захаров, а в «Метро» это почему-то делал уже Егор Городовой. Тщательнее надо, господа из пиар-службы «Охта-центра». Неаккуратно работаете. Понятно, такие бабки пилятся, что не до мелочей, но все же, все же, все же…

Мы платим, они заказывают музыку
Рядом с интервью опубликован еще замечательный текст некоего (по всей видимости, тоже виртуального) Михаила Леонтьева под названием «Есть ли польза от ЮНЕСКО?». Пересказывать пропагандистскую чепуху, в нем изложенную, нет нужды; интересно другое: и в «Петербургском дневнике», и в «Метро» тексты опубликованы на правах рекламы. Причем если в «Метро» это видно сразу, то в «ПД» надо принимать специальные усилия, чтобы это выяснить. И неискушенный читатель может подумать, что перед ним обычный журналистский материал.
Для начала хотелось бы понять, кто за это платит. «Охта-центр»? Но пока что единственные средства, которые имеются у компании, — это 4,4 миллиарда рублей, которые ей успел перевести городской бюджет. Заметим, что вопрос о возврате этих средств почему-то скромно замалчивается Смольным. Осенью нам говорили, что «Газпром нефть» выкупит акции «Охта-центра», на которые, перечислив деньги, получил право город, по «рыночной цене» (на что автор отвечал, что рыночная цена им — ноль без палочки, поскольку ни на каком рынке они не котируются), а весной и летом в администрации, видимо, напрочь забыли об этой пустяковой сумме. Так правильно ли я понимаю, что именно на городские, то есть на наши с вами деньги по разным СМИ распихивают заказуху?
«Петербургский дневник», заметим, делает это не только на правах рекламы, но и совершенно бесплатно: рубрика «Новый город», материалы которой, как сообщается в выходных данных, публикуются на рекламной основе, появилась недавно, а статьи, восхваляющие «Охта-центр», выходят в официальном издании Смольного с завидной регулярностью.
А по какому, собственно, праву газета, выходящая 300-тысячным тиражом на деньги всех горожан, сообщает им только точку зрения сторонников газоскреба? Почему в ней находится место для мнения на сей счет Михаила Боярского или Ильи Стогова, но не Александра Сокурова или Олега Басилашвили? Или, наконец, Дмитрия Лихачева — относительно строительства небоскребов в Петербурге вообще.

Свеча против башни
Как напоминал на слушаниях в Доме архитектора экс-депутат ЗакСа яблочник Михаил Амосов, еще в 1993 году академик Лихачев выступал резко против строительства 120-метровой (всего-то!) Башни Петра Великого в устье Смоленки, потому что она должна была исказить небесную линию Петербурга. Академик объяснял, что регулярно приводимая в пример Эйфелева башня, в отличие от небоскребов, не воспринимается как архитектурное сооружение — именно поэтому он не возражал против строительства телебашни в Ленинграде. Что характерная градостроительная черта в облике Ленинграда — преобладание горизонталей над вертикалями. Что у Петербурга есть свой генетический код, он заложен самим Петром — строить по горизонтали. Что в Хельсинки отказываются от строительства высотных зданий, они запрещены в Стокгольме, Венеции, Флоренции. И что в Петербурге не нужно никакой специально новой архитектуры: в Петербурге нужна «дополнительная архитектура», то есть та, которая в какой-то мере была бы согласована с традиционной архитектурой нашего центра, с исторической архитектурой. Петербург не нужно переделывать.
Кстати, в 1993 году, обсуждая Башню Петра Великого (к счастью, так и не построенную), тоже проводили «вертолетную экспертизу» — как сейчас по поводу «Охта-центра». Доказывали, что башни не будет видно с Невского проспекта и что она не накладывается ни на Адмиралтейство, ни на Биржу. На это Дмитрий Сергеевич отвечал: «Это не аргумент, а нелепость. Если закрыть глаза, так вообще ничего не видно».
Кстати, последнее замечание заставляет вспомнить еще одно высказывание академика: «Архитектура не только смотрится глазами, она ощущается спиной, памятью. Если осознавать, что в городе Зимний дворец, Исаакий, Адмиралтейская игла — не самые высокие сооружения и не самые значительные здания, то все впечатление от Петербурга будет совершенно иным…»
Впоследствии, выступая на гражданской панихиде по Дмитрию Лихачеву, Валентина Матвиенко назвала его «свечой мудрости, которая будет светить всегда» и заявила, что «к его мнению прислушивались все государственные деятели». Надо ли так понимать, что сегодня губернатор полагает свечное освещение — в сравнении с газовым — устаревшим?

Борис ВИШНЕВСКИЙ

P.S. В последнее время нам объясняют, что, оказывается, «высотная доминанта проекта «Охта-центр» уже включена в число ста самых удивительных небоскребов мира», и что «топ-лист составлен международным архитектурным сообществом под редакцией итальянских специалистов Антонио Терранова и Джанпаоло Спирито». Так вот, это открытая и наглая пропагандистская ложь. Не существует никакого топ-листа — существует лишь книга с названием «Самые удивительные небоскребы мира», а перечисленные в ней объекты отражают не мнение «международного архитектурного сообщества» (как оно относится к «Охта-центру», рассказывалось в прошлом номере «Новой газеты»), а исключительно личное мнение ее авторов, не имеющих репутации знаменитых архитекторов. Кстати, Антонио Терранова — автор еще одной, более ранней книги о небоскребах, которые, как написано в аннотации, строят «не для того, чтобы выжать максимум квадратных метров из клочка земли, а исключительно для того, чтобы доказать свое превосходство и могущество». Он является профессором архитектурной композиции в Риме, где, как известно, ни один небоскреб — сколь бы он ни был «удивительным» — возвести не позволят никому и никогда, поскольку запрещено строить здания выше собора Святого Петра. И никому и в голову не придет призывать к возведению на семи римских холмах «нового символа города», укоряя оппонентов в том, что они не понимают необходимости его развития и хотят «жить в музее»…