Оригинал материала
Старость в 26 лет
Жюстин можно понять. Она занималась теннисом и практически только теннисом больше полутора десятилетий. Она выиграла достаточно турниров и денег, чтобы иметь возможность пожить другой жизнью. Однако ее решение вызвало в теннисном мире шок. Одно дело, когда уходит из тенниса «замуж» 23-летняя Ким Клийстерс или когда бросали играть ради карьеры светских львиц имеющие на то подходящие внешние данные Габриэла Сабатини с Анной Курниковой. Моника Селеш, с которой Жюстин очень схожа по своей спортивной и женской сути (то есть по способности компенсировать не слишком большую женскую привлекательность потрясающим спортивным характером), вообще возвращалась в теннис после тяжелого ножевого ранения. А тут Жюстин --само воплощение неукротимого спортивного духа и жажды побед -- вдруг ушла, устав от невероятного напряжения, которое создает нынешний график турниров большого тенниса для их главных героев.
Сохраняющий, хотя и со все более очевидным трудом, первое место в мужском рейтинге Роджер Федерер в свои неполные 27 лет выглядит матерым ветераном. Встретить в финале сколько-нибудь крупных турниров теннисиста или теннисистку 30 лет от роду практически невозможно. Хотя совсем недавно Андре Агасси (правда, тоже уникум) оставался в мировой десятке в 35 лет. Рафаэль Надаль, которому в июне исполнится 22, с интонацией усталого ветерана в голосе говорит, что до конца года его в рейтинге обязательно опередит Новак Джокович, которому всего на год меньше. В первой десятке мужского рейтинга самому старшему -- Джеймсу Блейку -- в конце года будет 29, в десятке женского рейтинга главной «старушке» Винус Уильямс в январе «стукнуло» 28.
Теннис становится все более и более молодым видом спорта. Такие нагрузки, такая мощь, такая скорость игры при таком количестве турниров становятся непосильны людям, которым под 30. При этом мудрость, опыт, разнообразие тактических приемов, которыми могут обладать более возрастные игроки, явно нивелируются. Интенсивность соревнований в теннисе такова, что сейчас никому чисто физически не под силу выиграть, например, два подряд турнира серии «Мастерс» -- ни у мужчин, ни у женщин.
Конечно, такое быстрое вымывание поколений может сделать теннис более непредсказуемым (при том, что Федерер и в этих условиях ухитрился побить рекорд срока пребывания первой ракеткой мира), но одновременно и лишить игру многих достоинств, которые присущи более солидному возрасту. Опять же неудивительно, что никому -- ни мужчинам, ни женщинам -- с момента триумфа легендарной Штеффи Граф 20 лет назад не удается выиграть «Большой шлем». Сейчас, кажется, это невозможно именно физически, независимо от степени таланта теннисиста и его умения играть на разных покрытиях.
Кроме того, такое очевидное омоложение тенниса создает огромную психологическую нагрузку на многих игроков. Когда тебе «уже» 23 или 24, а ты еще не выиграл ни одного крупного турнира, карьера начинает казаться безнадежно неудавшейся. При этом у «ювенильного тенниса» есть принципиальное отличие от той же художественной или спортивной гимнастики: там юный возраст побед заложен самой физиологией человека. В детстве и юности люди просто более гибки, чем в 25 или 30 лет. В теннисе же такое омоложение победителей и сокращение срока активной игровой карьеры с шансами на успех во многом стали следствием очевидного перебора соревнований ради коммерческой выгоды, а не только интенсификации самой игры.
Разумеется, в большом теннисе при таком раскладе прибавляются и новые интриги. Например, интересно, сможет ли кто-нибудь выиграть турнир «Большого шлема» в 16 или 17 лет, удастся ли тому же Федереру остаться в элите мирового тенниса до 30, а Винус или Серене Уильямс, как наиболее несгибаемым представительницам женского тенниса, побеждать на соревнованиях в возрасте Мартины Навратиловой. (Свой последний микст на «Уимблдоне» великая Мартина выиграла в 49.)
...А там, глядишь, и Жюстин Энин соскучится по игре, захочет вернуться. Если захочет -- точно будет ветераном.