Что важнее леса

Проблема застройки лесных и прибрежных территорий коттеджами и виллами в Ленобласти стоит как никогда остро. Практически каждая непредвзятая проверка находит случаи нарушений, когда застройка ведется на землях лесного фонда или в водоохранной зоне. Наболевшее обсуждали на круглом столе в «Зеленой лампе».

Не изъявили

— В интернете полно объявлений, рекламирующих продажу участков на берегах, — утверждает член общественной палаты при губернаторе Ленобласти Павел Овсянко. — На областных дорогах каждые сто метров стоят билборды, где прямым текстом пишут: «Продается берег». Это нарушает сразу три федеральных закона, причем люди дают свой телефон — надзорные органы игнорируют полностью. В результате еще через 2–3 года на расстоянии 50 км от Петербурга проблема решится сама собой — и решится не в нашу пользу: просто все будет уже продано».

— Я совместно с представителями комитета по госконтролю ЛО выезжал на проверку фактов по заявлениям жителей о незаконном строительстве, — рассказывает Николай Кузьмин, председатель постоянной комиссии по экологии и природопользованию Заксобрания Ленобласти. — На берегах Вуоксы, в районе Мельниково, из 18 осмотренных нами объектов 8 находились не на территории муниципалов — часть в гослесфонде, часть в водоохранной зоне. Если экстраполировать эти цифры, получается, что больше трети объектов жилья в Ленобласти возводится незаконно. Масштабы поражают. Комитет госконтроля наложил штрафные санкции по выявленным объектам, материалы были направлены в прокуратуру. Но на один такой выезд по заявлениям граждан приходится 99 нерассмотренных… Хотелось бы, чтобы общественность сильнее влияла на исполнительную власть.

Слова парламентария подтверждали многие выступавшие представители общественных организаций.

Отдуваться за всех чиновников пришлось Ольге Виленской, начальнице отдела территориального планирования Комитета по архитектуре и градостроительству Ленобласти. Ни Михаил Козьминых, председатель Комитета госконтроля ЛО, ни Наталья Орлова, первый зампред Комитета по природным ресурсам ЛО, предварительно принявшие приглашение поучаствовать в круглом столе, не почтили собравшихся своим присутствием, отговорившись срочными делами. Прокуратура ответила, что ее участие в круглом столе по лесам «несвоевременно». Поэтому обсуждение свелось прежде всего к вопросам, на которые могла дать ответ Виленская: к генпланам и схемам территориального планирования.

В частности, коснулись проблемы многострадального Сиверского леса. По словам Виленской, правительство Ленобласти не согласовало недавно поданный проект генплана Сиверского поселения. В том числе потому, что запланированные в том самом лесу объекты могли оказывать «негативное воздействие на природную среду». То есть планы местных властей показались областным чиновникам не соответствующими некоторым нормам. Между тем, как заявляет Виленская, никаких дополнительных мер к своим местным коллегам региональная власть принять не может: и в отсутствие генплана те вольны делать в лесу все, что не запрещено законом. То есть, как показывает история последних лет, практически что угодно.

Слепые зеленые пятна

Одним из способов защиты лесов от аппетитов местных властей и жадных застройщиков должны стать особо охраняемые природные территории (ООПТ). По заявлению члена Общественной палаты при губернаторе ЛО Анастасии Филипповой, сейчас охраняется порядка 6% территории области. Международные стандарты по этому показателю находятся в районе 17%.

— Если те территории, которые были в последнее время запланированы как будущие ООПТ, доживут до реального их наделения этим статусом, то мы приблизимся к столь желанной цифре, — утверждает Филиппова.

По словам общественницы, препятствий на этом пути немало. Например, в текущий «плановый период» планируется создать около 10 новых ООПТ, в том числе один природный парк, однако денег на это в бюджет Ленобласти никто не закладывал.

Есть и юридические коллизии: например, как быть с созданием местных ООПТ, если они планируются на землях лесного фонда — то есть федеральных?

По мнению Филипповой, до тех пор, пока все эти вопросы не будут утрясены, региональные власти должны выпустить документ о резервировании земель под будущие ООПТ.

— Термин «резервирование» неприменим к ООПТ, — тут же парирует Виленская.

— Поэтому такое решение невозможно.

— Не совсем так, — рассуждает руководитель Центра экспертиз ЭКОМ Александр Карпов. — Порядок резервирования земель для госнужд определен Земельным кодексом, и там основание «под создание ООПТ» предусмотрено. Однако порядок резервирования определяет постановление правительства РФ, и в этом постановлении ООПТ указать… забыли!

Можно ли счесть забывчивость чиновников простой невнимательностью, присутствующие обсуждать не стали — видимо, чтобы лишний раз не расстраиваться.

Между тем Александр Карпов на нескольких конкретных примерах градостроительного планирования попытался представить общий взгляд людей, принимающих решения, на леса.

В частности, речь шла о ныне отозванном генплане Всеволожска, где было предложено проложить дорогу через единственный пешеходный (и звероходный) «прокол» под Кольцевой. Сейчас это излюбленный путь лыжников и велосипедистов в Ржевский лесопарк, однако для планировщиков лес — всего лишь зеленое пятно на карте, а готовый проезд под КАД — слишком лакомая дверка, чтобы в нее не ломиться. В итоге это приведет к исчезновению лесопарка как целостного массива, пригодного для отдыха горожан. Но этому значения не придается.

Другой пример — планирование федеральной Таллинской трассы в районе поселка Телези. Проект предполагает расширение трассы, что должно было повлечь за собой расселение части домов в поселке. Вместо этого предложили пустить дорогу южнее, в обход самого поселка через лес. То есть сделать кривой объезд в абсолютно прямой автостраде, при этом опять же фактически уничтожив лес.

— Эти и другие примеры показывают нам психологическое отношение проектировщиков к лесам: выбирая между лесом и промзоной, выбирают промзону, так как это экономическое развитие территории и т. п., — резюмирует Карпов. — И вот оказывается, что промышленность важнее леса, дороги важнее леса, жилье важнее леса. А лес тогда — важнее чего? Пока лес остается на последнем месте, переломить ситуацию будет трудно.