Право на мнение

«Суть работы журналиста в том, чтобы отправиться туда, где происходит событие, узнать детали, поговорить с участниками и связно его описать, по возможности не соврав. Но это не означает, что журналист не может иметь позиции, — он, вообще-то, должен иметь какое-то мировоззрение»

Валерий Фадеев (гендиректор «Эксперт») «О российской журналистике»

На днях не очень заметно прошла годовщина нападения на корреспондента «Коммерсанта» Олега Кашина. Обсуждение в столичном твиттере, несколько колонок в электронных СМИ – собственно все. Такие события имеют резонанс, когда случаются, а дальше коллективная память становится крайне избирательной, оставляя лишь то, что имеет значение сейчас. Не стало Политковской и уже через несколько лет на пикет ее памяти выходит в Саратове меньше десятка журналистов. Когда Кашин лежал в больнице с поломанными ногами и пальцами, на одиночные пикеты с требованием найти нападавших, не особенно раздумывая, вышли журналисты Газеты.ру, «Коммерсанта», Ленты.ру и других изданий. Студенты «Другого журфака» МГУ вывесили на здании университета баннер «Кто бил Кашина?». Это был, пожалуй, первый случай массового проявления журналистами своей гражданской позиции публично. Тогда никого особенно не удивило, что журналисты, непривычно смущаясь, выступают на митингах, держат в руках плакаты с резкими лозунгами и являются не авторами, а действующими лицами новостей. Потом уже были поствыборные митинги протеста и снова журналисты играли не типичную роль оппозиционеров. То есть «Эхо Москвы» провела конечно дискуссию о том, имеет ли право журналист публично высказывать свое мнение, гражданскую позицию или рамки журналистской этики настолько узки, что раз приняв на себя обязательства, человек не может уже выйти за рамки. Но ответ пришел сам собой. В недавно избранный корсовет оппозиции вошли тот же Олег Кашин, Филипп Дзядко, Сергей Пархоменко и целый ряд журналистов. Вопросов по этому поводу почти никто не задает.

Я веду к тому, что сейчас журналистика уже не рассматривается общественным мнением, как нечто холодно-объективно, равноудаленное от политической и социальной повестки. Это своеобразная журналистская «Школа анналов». Нельзя хорошо писать о том, что не прочувствовал, смысла и сути чего не попробовал «на вкус». Требование не ангажированности, бесчувственности, если хотите, можно было предъявлять к журналистике времен «единственной верной и направляющей». До перестройки возможность выражать свое мнение, тем более в публичном пространстве, для журналиста была практически закрыта. В регионах она по сути закрыта до сих пор.

В четверг Большое жюри Саратовского отделения Союза журналистов России на полном серьезе обсуждало требование Саратовской областной Думы осудить и подвергнуть публичному порицанию акцию обозреватель «Времени», а тогда ИА «Версия-Саратов», Екатерины Федоровой и активиста «Справедливой России» Леши Плотникова на первом после «выборов» заседании Думы. Напомню – ребята вывесили с балкона баннер с надписью «Народ вас не выбирал!», за что были выпровожены с заседания, сейчас подвергаются судебному преследованию. А теперь вот депутаты-единороссы решили, что необходимо публичное осуждение акции со стороны журналистского сообщества. Несколько самонадеянно, но после нарисованных процентов в октябре вполне в духе времени. Аппарат Думы, приготовивший обращение в Союз журналистов, расценил акцию как «несанкционированный пикет, сопровождаемый оскорбительными выкриками в адрес депутатов и демонстрацией плакатов аналогичного содержания». Насчет пикета не уверен, это пусть юристы разбираются, но обсуждение на Большом жюри получилось красочным.

Вообще и Плотников и Федорова имеют право обобщать и выражать свое мнение по поводу прошедшего фарса под названием «выборы». И тот и другой были кандидатами, участвовали в работе избирательных комиссий, боролись с фальсификациями, как могли. Они не писали об этом. Это вот очень важно. Не писали, а участвовали и наблюдали. И на заседание Думы прошли, как выяснилось, не как журналисты, а зрители. Беда в нашей Думе с пропускным режимом. Когда Федорова давала показания в областном ГУВД, следователи так и не смогли определить, кто же охраняет «вертушку» облдумы – то ли полицейские, то ли сотрудники охранного агентства.

Все эти формальные с точки зрения обывателя факты очень интересовали Большое жюри. Не отреагировать на бумагу из Думы Союз журналистов, на заседании которого присутствует министр минпечати Роман Чуйченко и обсуждаются проценты доходов районок от договоров с администрациями не мог. Кстати, сорок процентов, которые делают газеты практически подконтрольными властям. Владимир Рязанов, возглавляющий Большое жури действительно сделал все, чтобы решение получилось объективным. Плотников не журналист – не рассматриваем, Федорова не член Союза – спросим у нее разрешения разбирать ее акцию. Но есть одно «но». С самого начала заседания из обсуждения была исключена тема политики и выборов. То есть получается следующий парадокс: обсуждается акция, соответствие ее журналистской этике и регламенту заседания Думы, а мотивы, причины, содержание – ни одним словом.

Решение было вынесено конечно «соломоново»: «Екатерина Федорова не выполняла профессиональные журналистские обязанности, что, однако, не освобождало её от соблюдения норм поведения, прописанных в думском регламенте и обязательном для всех присутствующих на заседаниях облдумы. В то же время члены Большого жюри не согласны с определением поступка Екатерины Фёдоровой, содержащемся в письме руководителя аппарата Саратовской областной думы – «антиобщественные действия», «хулиганская выходка», «провокация» и т.п.».

Возвращаясь к Олегу Кашину. Когда понадобилось, его коллеги, не особенно задумываясь, встали в пикеты. Когда прошли выборы в Государственную Думу в декабре 2011-го, многие журналисты решили для себя вопрос соотношения профессиональной этики и гражданской позиции в пользу последней. При этом, не переставая быть журналистами. Когда вышла «Анатомия протеста» первыми к офису НТВ с плакатами приехали коллеги-журналисты. Потому что они уже не просто сторонние наблюдатели – они участники. Зачастую главные лица. Становятся они от этого пристрастны? Возможно. Менее объективны – едва ли. Не умаляется профессионализм от того, что ты переживаешь описываемое лично. Он только возрастает, мне кажется. Это как учил Роберт Капа: «Если фотография получилась плохой, значит, ты подошел к объекту недостаточно близко».

Екатерина Федорова несомненно нарушила регламент заседания облдумы. Возможно нарушила законодательство об организации массовых мероприятий, но это пусть решает суд. Но никак не правила журналистской этики. Белая ленточка на рюкзаке, баннер с честным лозунгом, выражение собственной гражданской позиции – для власти неприятно и полное «хунвейбинство», как выразился министр печати Роман Чуйченко. А для журналиста это, между прочим, возможность «докричаться» до читателя, сказать ему нечто важное и честное, и риск. Постоянный риск.