Оригинал материала
Интервью со сценаристом Михаилом Дурненковым
Известный драматург и сценарист Михаил Дурненков, куратор полугодовой программы «Сценарное мастерство», рассказал об особенностях своего ремесла.
С чего стоит начинать человеку, который хочет научиться писать сценарии? Обязательно ли вообще этому учиться? Ведь Шекспир, Толстой и Хемингуэй не учились писательству и как-то справлялись. Что дает учеба?
Михаил Дурненков: Драматургия – падчерица литературы. Но не в униженном смысле, в котором часто понимают эту родственную связь, а в том, что драматургия (и кинодраматургия особенно) – это набор правил и рекомендаций. Это связанно с практическим применением профессии. Если в случае вышеперечисленных авторов (за исключением Шекспира, но Шекспир это вообще само по себе исключение) конечным результатом труда являлась книга, то в случае драматургического труда мы получаем коллективно произведенный визуальный продукт – спектакль или кино. Нашу работу подхватывают тысячи рук и мы должны стараться сделать так, чтобы конечный результат соответствовал замыслу драматурга. Это практическое умение, а как все практические умения оно связано с теорией и правилами.
Драматургия – это практическое умение, а как все практические умения оно связано с теорией и правилами.
На Ваш взгляд, в чем заключаются наиболее частые ошибки начинающих сценаристов? Они связаны с незнанием принципов построения сценария, с неправильным отношением к тексту, к теме или с чем-то еще?
М.Д.:.:Как правило, самые частые ошибки случаются в области целеполагания. Зачем мы пишем истории? Для чего? Надо разбираться с этими вопросами и самим собой в этих вопросах. Вопрос неумения – второй вопрос. Довольно часто талантливый дебютант, интуитивно чувствующий природу драмы, пишет лучше завзятого теоретика. Но при этом процент «попаданий» сильно выше среди тех, кто действительно разбирается в драме. Поэтому, как бы мы не относились к презренной теории, пытающейся разъяснить творческий процент, – кашу маслом не испортишь, и знать теорию конечно нужно. История кино (в частности, современная ситуация в Голливуде) наглядно демонстрирует нам, как профессионалы с огромным багажом знаний становятся востребованными сценаристами не являясь при этом безусловно талантливыми.
Можно ли вообще говорить об безусловных ошибках? О чем-то, что в любом случае делает сценарий неудачным?
М.Д.:Кино – это история исключений, и любой ошибке можно найти талантливое опровержение. Например, я могу сказать, что самая частая ошибка – это неумение видеть сценарий в целом, не знать его финала до того, как начать писать, но существуют сценарии, как правило, близкие прозе или киноповести, где отсутствие такой «простроенности» не вредит.
Самые частые ошибки случаются в области целеполагания. Зачем мы пишем истории? Для чего? Надо разбираться с этими вопросами и самим собой в этих вопросах.
Существуют ли темы, наиболее сложные для воплощения?
М.Д.:Думаю, нет. Есть невозможные, такие как, например, показ неисторического (выдуманного) гения в сценарии. В самом деле, если вы придумали, что в вашей истории действует гений, вам надо предоставить зрителю доказательства его гениальности. Для этого вам надо самому стать гением за вашего героя. Но даже если вы и есть гений, оценить вашу гениальность возможно только спустя много лет, или даже столетий, это не дело современников. Так что задача становится абсурдной. В остальном же сложных тем для сценариста существовать не должно.
Какие темы, на Ваш взгляд, наиболее востребованы сегодня?
М.Д.:Я полагаю, что темы не сильно меняются из века в век. Меняется актуальность их звучания, то, как звучит эта тема сегодня. Задача сценариста, пишущего о современности, – услышать это звучание, поймать его, рассмотреть в окружающем нас мире. Если говорить об актуальных темах, то мне даже неловко об этом говорить. Посмотрите, что происходит с нашей страной сегодня – мы на пике исторической актуальности, на сломе эпох! Стыдно не пользоваться темами, которые дарит нам сегодняшний день.
Темы не сильно меняются из века в век. Меняется актуальность их звучания. Задача сценариста, пишущего о современности – услышать это звучание.
Искусство ради искусства или «к штыку приравняем перо»? Должно ли кино нести какую-то идеологическую, воспитательную функцию? Не снижает ли это художественную ценность?
М.Д.:Искусство не должно быть дидактичным. Или дидактика, или искусство – это две разные задачи. Но и тут есть место парадоксу, поскольку истории, которые мы рассказываем, несут в себе этот заряд. Он явлен в недидактичности описываемого мира, в сложнейшем выборе, который должен сделать герой и вместе с ним зритель. Мы смотрим историю, произошедшую с героем, мы видим последствия выбора, который сделал этот герой и через это понимаем, какой выбор является верным.
Может ли написание сценария быть способом решения собственных личностных проблем для автора? Помогает ли творчество понять себя?
М.Д.:Однозначно да!