Немилый дом

Супруги Ситора и Далер ездят из Таджикистана на заработки в Россию уже пять лет. В один и тот же район Петербурга.
Вместе с взрослым сыном живут в так называемом общежитии — в расселенном доме на окраине города. Все трое работают дворниками. В комнате кровать, шкаф, низкий столик, за которым сидят по-восточному, на тонких подушечках. Здесь очень чисто, хотя обои «украшены» скабрезными надписями — осталось от прежних жильцов. В телевизоре — записанный на диск концерт таджикских песен и плясок. Угощают чаем, горячим лавашом из духовки, грецкими орехами и финиками — с родины.
Сейчас хоть и живут ввосьмером в трехкомнатной квартире, не жалуются. Раньше обитали в расселенном доме, где не было света, газа и воды. Здесь все есть, даже холодильник есть и интернет — линия осталась от прежних жильцов, и они продолжают за него платить. Правда, в других парадных отключен газ — знакомые ходят к ним печь лаваш.
Новый дом большой, в нем живет много народу, в основном русские. Отношения с ними нормальные. Есть квартиры, где постоянно пьют и дерутся, но с их соотечественниками конфликтов не было.
— Сколько вы получаете, много ли работы?
— В 2011 году начали получать 10 тысяч в месяц, до этого было 7–8 тыс. Один месяц заплатили 4 тысячи, а за прошлые январь-февраль вообще не заплатили, за самые тяжелые месяцы: управляющая компания сменилась. Новая компания обещала отдать долг, но этого не сделала. Работаем с 8 утра до 15 часов. Когда зимой много снега, приходится с 7 утра до 6 вечера, а то и позже работать. Никаких доплат за это, конечно, нет. В прошлом году наши ребята убирали крыши от снега — работу сделали, но им не дали денег.
— Опасная работа была?
— Страховки им никакой не давали. В другой бригаде человек упал с крыши и умер, еще один сломал ноги. Три-четыре дня в больнице лежал, а потом его отправили домой. На его зарплату купили билет.
— Сколько вообще стоит билет?
— 11–12 тысяч в одну сторону. Ездим на поезде или на самолете. Каждый год месяц-два проводим в Таджикистане.
— Получается, вы три месяца каждый год работаете на дорогу?
— Это намного больше, чем мы можем заработать дома.
— А где у вас дом?
— Город Канибадам в Согдийской (бывшей Ленинабадской) области. Работа там есть, но зарплата маленькая. Трактористом я получал 1200 рублей в месяц, — говорит Далер. — А цены у нас некоторые даже выше, чем в Петербурге. Прожить невозможно, особенно с детьми. Практически все уезжают на заработки. Только женщины и старики остаются. В каждой семье есть те, кто уезжает. Старший с нами работает, а трое младших живут дома с бабушкой.
— Почему в Таджикистане так плохо?
— Ничего как надо не работает. Президент поменялся в 97-м году — и с того времени становится все хуже. С Узбекистаном отношения плохие, от этого и Узбекистан, и Таджикистан страдают.
Я хочу детям здесь дать образование — чтобы могли работать, — объясняет Далер. — Хоть в Таджикистане, хоть в России, но чтобы научились: сварщиком, слесарем. Образование — это будущее.

Коммунальная арифметика
— Как вы находите работу?
— По знакомству. Мой брат служил в армии, и у него в Петербурге остались знакомые, — рассказывает Ситора. — Он первый сюда и поехал, а за ним уже потянулись я, муж, сын, другие родственники и знакомые. Насколько мы знаем, так большинство из Таджикистана приезжает.
— Почему едете в Россию именно? Почему не в Европу, как, например, турки, индийцы, африканцы, молдаване?
— Россия все-таки ближе. Да и знакомства здесь со времен СССР остались. Как в Европу ехать и куда — мы не знаем. И язык знаем только русский.
— У вас есть контракт на работу?
— Нет. Мы бы очень хотели, и постоянно спрашиваем, можно ли заключить договор, но нас не хотят официально оформлять.
— Почему?
— Потому что официальная зарплата дворника 16 тысяч. А платят 10. Фальшивые работники по документам оформлены. Если много говоришь — угрожают, что выгонят на улицу и позвонят в милицию, УФМС.
— Так только в сфере ЖКХ делается или в других местах тоже?
— Этого мы не знаем. Мы с земляками общаемся, только с теми, кто рядом живет и работает. Пару раз с проблемами обращались в официальную диаспору — ничем не помогли.
— Все так живут, как вы, или кто-то лучше или хуже?
— Строители рядом живут хуже. Я однажды на улице увидела знакомого из нашего города, — говорит Ситора. — На стройке работает. Они теперь ходят к нам стираться по выходным, печь лаваш. У них в вагончиках ничего нет: ни плиты, ни душа. И получают они меньше, чем дворники.

100 рублей за проход
— Празднуете ли Новый год?
— Празднуем! У нас елка стояла, мы купили. Наряжали. 31 декабря до обеда работали только. Но 1 января нас уже в 8 утра проверяли — что все на работу вышли. А 21 марта — наш мусульманский новый год, Навруз.
— Вы придерживаетесь правил ислама?
— Мы все мусульмане. Но правила — не обязательные. Кто хочет — придерживается, кто не хочет — нет.
— Есть у вас выходные дни?
— В воскресенье работаем полдня, полного выходного нет.
— А подмениться можно? Выполнять работу друг за друга, чтобы хоть один день высвободить?
— Нет. За это штрафуют. Если любая жалоба — сразу снимают две тысячи. Мы понимаем, что все эти «штрафы» — это просто способ заплатить нам меньше. Но что можем сделать?
— А в музеи или в театры вы ходите?
— Иногда хожу в музеи, — говорит Ситора. — В Петергофе во дворце с братом были — очень понравилось. Ходила в Гостином дворе в музей восковых фигур, потому что в прошлом году неподалеку подрабатывала уборщицей. В театр не ходим. Нам привозят диски с записями из Таджикистана, смотрим русские сериалы по телевизору. Хотелось бы больше времени, чтобы что-то посмотреть. Но, с другой стороны, лишний раз нет желания далеко от дома отходить — почти наверняка будут проблемы с полицией.
— Какие?
— В метро останавливают многих, берут 50–100 рублей — это если все в порядке с документами. Если нет документов — то 2–5 тысяч. Или больше — зависит от того, сколько денег есть. Если с документами в порядке, а платить не хочешь — не отпустят, пока денег не дашь.
— Один раз у меня в кармане были 3 тысячи (хотели куртку купить), — вспоминает Ситора. — Проверяли документы и увидели деньги. Сказали: иди в машину. Я пошла. Давай хотя бы 500, говорят, но я не хотела деньги отдавать. Четыре часа, с 8 до 12 ночи, не отпускали, тогда я все-таки отдала 500 рублей.
— А в общежитие не приходят?
— Да, приходят, устраивают проверки документов, иногда в 6 утра приходят. Тоже собирают взятки.
— С вами живет и работает ваш сын, молодой человек. Он как-нибудь развлекается? Ходит в клубы, на концерты?
— Нет, зачем эти лишние проблемы? Хочет, конечно, но это опасно. В интернете сидит, в компьютер играет.
— Что вы думаете о прошедших выборах? О митингах?
— Знаем, что выборы были — мы в тот день до 6 вечера работали. Знаем, что много фальсификаций и что много людей выходило на митинги. Но мы не много думаем об этом. У нас в Таджикистане тоже выборы фальшивые.
— Бывают у вас проблемы с неонацистами?
— У нас не было. Мы знаем, что бывают, но не в нашем районе. А жильцы русские все нас знают, хорошо относятся. Мы друг другу помогаем. Если у них для нас есть какая-то работа — обращаются к нам.
— Каких изменений своей жизни в России вы хотели бы в первую очередь?
— Мы лишнего не просим. Хотим, чтобы подняли зарплату. Хотя бы в тяжелые дни. Будем работать. Вообще, конечно, хотим по договору за настоящую зарплату работать.
— Но вы же понимаете, что, если вас будут оформлять и платить вам столько же, сколько гражданам России, то и надобность в вас отпадет у работодателя?
— Мы готовы рискнуть. Пусть для всех все по-честному будет.

Беседовал Анджей БЕЛОВРАНИН
Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА