Hard Day's Morning*

Он встал очень рано и в необъяснимой тоске начал метаться по квартире. Заглянул на кухню, достал из холодильника пакет кефира и выпил его одним глотком. Больше пить было нечего.

Вернулся в комнату и включил телевизор. По первой программе шло "Утро", по второй — "Доброе утро", по третьей — "Утренний экспресс". Смотреть было нечего.

Оставил телевизор орать голосом Киркорова и пошел в душ. Горячую воду отключили, а холодной не было уже полгода. Вынул из шкафчика зубную щетку и пасту "Бленд-а-мед", раскрыл рот и посмотрел в зеркало. Чистить было нечего.

Вернулся на кухню, снова заглянул в холодильник. В морозильнике лежали колготки жены, в ящике досыхали две позапрошлогодних морковки, на полке хранились таблетки от запора. Есть было нечего.

Позвонил в справочную аэропорта. Все рейсы были отменены в связи с отсутствием керосина. Кроме того, лететь было некуда и не к кому.

"Чего мечешься?" — спросила проснувшаяся от его суеты жена. "Ты знаешь, плохо мне что-то..." — признался он. "А кому сейчас хорошо?.." — философски заметила жена.

Залез в карман пальто. Пусто. Проверил в кармане брюк. Не гуще. Жена, пока он спал, вытащила всю заначку. Похмеляться было не на что. Окинул взглядом вешалку. Кроличья шапка, замызганный шарф, пальто (покупал на первую зарплату), куртка (нашел в лесу), шуба жены (из "меха Чебурашки"). Пропивать было нечего.

Уселся перед телевизором, послушал новости. Критиковали какого-то писателя, написавшего какую-то книгу. Посмотрел на книжный шкаф: Чехов, Толстой, Достоевский, медицинская энциклопедия, географический атлас, дочкин учебник арифметики... Читать было нечего.

"Дай на бутылку", — униженно попросил он. "Щас! Бегу и спотыкаюсьI" — рявкнула жена. Вздохнул, пошел одеваться: пальто (с первой получки), кроличья шапка (с какой-то пьянки), башмаки (с позапрошлогодних отпускных)... Пнул ногой кошку.

Лифт, конечно, не работал. Спустился по заплеванной лестнице, с омерзением вытряхнул из почтового ящика кипу рекламных листовок и извещение об уплате штрафа. На скамейке шептались старушки: "Опять вчера нажрался, жену гонял...". Цыкнул на старушек.

Трясся в переполненном автобусе (полчаса), пересел в троллейбус, повис (одна рука на поручне, другая нога в воздухе), поругался с контролером ("В такси ездить надо!"), обматерил старушку с кошелкой.

При входе в контору униженно и суетливо показал строгому швейцару пропуск, втиснулся в лифт. Между пятым и шестым этажами лифт привычно застрял. Через час пришел злой мастер, обматерил за перегрузку, дал подзатыльник.

Только в собственном кабинете почувствовал себя немного лучше. Посидел за столом, полистал какие-то бумаги, покатал по столу ученическую ручку с подтекающим стержнем. Нажал кнопку селектора и позвал секретаршу:

— Женя, посетители есть?..

Рабочий день Владимира Путина начался.

*Hard Day's Morning — в переводе с языка Джона Леннона "Утро 8 мая 2012 года".

Оригинал