Борис Вишневский: "Пустое сердце бьется ровно"

"Сегодня невозможно не вспоминать про Беслан. Стенд с фотографиями 186 погибших детей, которые многие годы 3 сентября мои молодые коллеги ставили в Петербурге на Малой Садовой, зажигая свечи и принося цветы - что может быть страшнее? Помню эти три дня, когда мы надеялись, что детей спасут. Что сделают все для их спасения", - пишет депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга на своей странице в Facebook.

"Сделали другое: врали (никогда не будет это прощено боброедке Симоньян, получившей после Беслана орден от Путина) о числе заложников, втрое занижая их число, и о том, что террористы "не выдвигают никаких требований". Вранье должно было уменьшить резонанс от трагедии и обосновать отказ от переговоров.

Через год после Беслана печальный и мудрый Самуил Лурье напишет: "Не может же быть, что и не думали об этом. Что сходу списали в неизбежную убыль несколько сот жизней, в том числе детских. Что сразу поступила директива: переговоры исключены! позора, как в Буденновске, не будет! будет непоколебимость! чтобы впредь неповадно! - и оперативный штаб решал одну-единственную проблему: как скрыть от местного населения, что все решено. Что дети приговорены. Во имя непоколебимости".

Террористам, берущим в заложники детей, нет и не может быть прощения. Это не люди - это нелюди. Но нет прощения и тем, кто "во имя непоколебимости" фактически приговорил детей.

Тогда в России только один человек мог запретить вести переговоры об освобождении детей. И только он мог отдать приказ о штурме школы. Вчера он в очередной раз не принял участия в траурных мероприятиях.

Пустое сердце бьется ровно".