«Церковь должна быть примером терпимости к чужому мнению»: интервью челябинского священника, отказавшегося читать молитву о победе святой Руси и попавшего под санкции РПЦ

РПЦ запретила в служении священника Петра Устинова из Храма священномученика Петра Крутицкого в Челябинске. Главной причиной стал отказ Устинова читать молитву о победе святой Руси, спущенную в приходы сверху еще осенью 2022 года. Кроме этого, священник использовал в богослужении русский язык вместо церковнославянского и одноразовые ложки для таинства причастия.

Молитву «О святой Руси» впервые прочитал патриарх Кирилл в сентябре 2022 года. В ней есть, в частности, строка: «Возстани, Боже, в помощь людем Твоим и подаждь нам силою Твоею победу».

«7х7» поговорил с отцом Петром Устиновым о его «нарушениях» церковных требований и что он будет делать дальше.

- Почему вы не стали читать молитву «О святой Руси»?

– Вначале Патриархом была спущена молитва о мире. Она есть в сети. За исключением нескольких странных абзацев она была вполне христианского духа - о примирении, милосердии и прочее. Я ее читал на каждой службе. Причем даже тогда, когда многие перестали ее читать. Потом спустили молитву о победе святой Руси. Эта молитва показалась мне противоречащей евангельскому духу, и я ее читать не стал, продолжив чтение той, первой молитвы о мире. Отмечу, что, несмотря на личное отрицательное отношение к молитве о победе, я не препятствовал тому, чтобы она звучала в храме и кто-то, кто хочет, ее читал. Правда, почему-то таких людей не нашлось.

– Вы служите на русском языке, не на церковнославянском. Почему?

– Я всегда воспринимал Богослужение, помимо его мистической составляющей, именно как слышание и понимание присутствующими важных назидательных церковных текстов. Но все эти тексты звучат на службах на церковнославянском языке, которым, честно говоря, никто не владеет, включая духовенство. В итоге люди стоят [на службе], ничего не понимая. Конечно, есть и другие проблемы: плохая акустика, невнятное чтение нараспев, отсутствие достаточного количества мест для сидения и так далее. Но проблема «иностранного» языка – первоочередная. Благо, на сайте «Азбука веры» имелись переводы некоторых частей православного богослужения на русский язык, которыми я иногда и пользовался для облегчения понимания богослужебных текстов.

– А почему в ковид вы решили использовать одноразовые ложки для таинства причастия?

– Когда начался ковид, мы в нашем храме полностью отменили богослужения. Потом стали потихоньку служить: сначала на улице, потом в храме. Исходя из здравого смысла и элементарных правил гигиены, для таинства Причастия вместо одной общей ложечки мы стали использовать одноразовые. Когда пандемия закончилась, решили оставить эту изначально вынужденную практику в качестве нормы.

– Как вы относитесь к военным действиям в Украине?

– Как христианин отношусь отрицательно. Считаю, что когда в большом количестве гибнут люди – это плохо, и в небольшом, конечно, тоже. За эти два с половиной года я так и не смог понять смысла СВО.

– Как вы относитесь к текущей политике РПЦ?

– К текущей внутренней политике РПЦ я отношусь критически. “Критически” для меня не значит плохо. "Критически" – значит, с точки зрения «как сделать лучше». Хотелось бы больше свободы в вопросах обряда - язык, богослужебная практика и другое, прозрачности внутрицерковной жизни, меньшей зависимости духовенства от епископа и, конечно, более человечного отношения самой Церкви к человеку.

Что касается взаимодействия Церкви и государства, то мне всегда казалось, что основная функция Христовой Церкви – быть системой нравственных, евангельских сдержек и противовесов. Причем не только для человека, но и на уровне государства, особенно в вопросах отношения государства к личности. Хотелось бы, чтобы в этом вопросе Церковь была более свободна и независима.

– Что вы думаете про священников, которые отказались выполнять приказы РПЦ и попали под санкции церкви?

– Относительно священников, попавших под санкции Церкви (запрет в служении и лишение сана), то здесь все очень по-разному. Иногда к священнику (дьякону, епископу, алтарнику) действительно нужно применить санкции. Например, за ересь или насилие над личностью: хамство епископа в отношении священника или священника в отношении прихожан, гуруизм [зацикливание на фигуре гуру, лидера, как в секте], злоупотребление служебным положением, выманивание денег, харассмент и прочее. Но, считаю, санкции не должны применяться в отношении священнослужителя за «неправильную» политическую позицию или же особую систему мировоззренческих установок. Церковь должна быть примером терпимости к чужому мнению в своей среде, учить этому и общество.

– Как ваш приход относится к вашей позиции?

– У нас на приходе была довольно демократическая атмосфера. Было принято уважать мнение друг друга и открыто выражать свою позицию по любым вопросам, «не заглядывая в рот батюшке». Позиции у всех очень разные, часто диаметрально противоположные. Было много дискуссий, споров. Но в этом и заключается главный пафос христианства: будучи очень разными, принимать эту чужую инаковость и оставаться едиными.

– В чем, по-вашему, должна заключаться роль православного священника сегодня в России?

– Роль священника всегда одна – быть рупором евангельских ценностей. Эти ценности просты: любовь к человеку, в том числе к врагам, растрачивание себя для ближнего, свобода, прощение, мирный протест против зла, не деление людей на чужих и своих, ну и так далее…

- Что будете делать дальше?

– Буду ждать [церковного] суда. А дальше – пока не решил.