В маске смерти

Ранним утром 15 августа человек в черной одежде и маске смерти привез к зданию правительства Иркутской области деревянные ящики, символизирующие детские гробы. Активиста и его напарника, снимавшего происходящее на видео, быстро задержали и отвезли в участок сотрудники полиции. Позже на региональных сайтах появилась информация, что это была акция в память о погибших в прошлом августе детях в Черемховском психоневрологическом интернате. Одним из участников перформанса назвали жителя Иркутска Дениса Букалова. Вечером 17 августа Денис Букалов выложил видеообращение, где призвал министра здравоохранения Иркутской области Олега Ярошенко и министра социального развития, опеки и попечительства региона Владимира Родионова подать в отставку.

В Черемховском психоневрологическом интернате жили сироты с тяжелыми формами врожденных заболеваний. Год назад около пятидесяти воспитанников этого интерната попали в больницу с острой кишечной инфекцией. Четыре девочки четырех, пяти и восьми лет погибли. СК возбудил три уголовных дела по статье "Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей" и одно по статье “Халатность”. Роспотребнадзор сообщил, что "в ходе проверки интерната были обнаружены нарушения питьевого и дезинфекционного режима", а также "факт применения медицинских препаратов, используемых при лечении острых кишечных инфекций", который "свидетельствует о сокрытии администрацией интерната случаев заболеваемости среди воспитанников и персонала". Директора интерната Наталью Полатову отстранили от работы и поместили под домашний арест. По данным Следственного комитета Иркутской области, перед вспышкой инфекции за состоянием более ста тяжелобольных воспитанников интерната наблюдал лишь один врач. Интернату не хватало средств не только на персонал, но и на лекарства и питание. Кроме этого, как утверждают следователи, интернат был рассчитан лишь на тридцать детей.

По данным Следственного комитета Иркутской области, перед вспышкой инфекции за состоянием более ста тяжелобольных воспитанников интерната наблюдал лишь один врач

Год назад руководитель управления Росздравнадзора по Иркутской области Наталия Ледяева говорила СМИ: "Медицинская составляющая в Черемховском интернате оставляет желать лучшего. Ставки одного педиатра, который был в очередном отпуске, явно недостаточно. Ставка невролога не была укомплектована – в силу маленькой зарплаты и большой ответственности. Кроме того, во всех таких интернатах должны присутствовать госпитальные эпидемиологи".

После трагедии министр соцразвития Иркутской области Владимир Родионов сказал, что дети с тяжелыми заболеваниями нервной системы в этот интернат поступать больше не будут: "Таких детей нужно выводить из сферы соцзащиты и переводить в систему здравоохранения". Черемховский интернат закрыли, но вновь открыли в феврале 2017 года, изменив специализацию. Теперь там проживают 56 детей с хроническими психическими отклонениями, способных передвигаться самостоятельно, а также несколько детей с нарушением слуха. Перед открытием новый директор учреждения говорил местным СМИ, что персонал прошел переподготовку и сдавал экзамены по санитарной обработке помещений. В марте этого года в Черемховском интернате снова заболели дети. Троих детей-инвалидов госпитализировали с кишечной инфекцией в городскую больницу. Роспотребнадзор провел эпидемиологическое расследование и снова нашел нарушения санитарных норм.

Год назад гибель детей в Черемховском психоневрологическом интернате вызвала большой общественный резонанс. О трагедии писали региональные и федеральные СМИ. О повторном заражении в марте этого года сообщили несколько СМИ, а петицию с требованием защитить детей с психическими заболеваниями от произвола чиновников подписали всего 56 человек.

​

У погибших детей не было родителей. За них заступиться некому

– Меня сейчас местные прикормленные СМИ обвиняют в черном пиаре, – говорит автор акции Денис Букалов Радио Свобода. – Видимо, потому что я директор креативного агентства. Очень нелепое обвинение. Такая известность может плохо сказаться на моем бизнесе, потому что люди в Иркутске консервативные и с опасением относятся к неординарным проявлениям гражданской позиции. Иркутск – не Питер и не Москва, здесь не доверяют “улетевшим” людям. Я боюсь, что от меня сейчас будут шарахаться, и совершенно точно моему бизнесу не пойдет на пользу то, что я стал инициатором и главным действующим лицом этой акции. Я сделал акцию с гробами только с одной целью – привлечь внимание к трагедии, произошедшей год назад. И напомнить, что сокращение расходов на медицину приводит к смерти людей. Чиновники пытались объяснить гибель детей в Черемховском психоневрологическом интернате случайностью, от которой не застраховано ни одно медицинское учреждение. Но гибель детей в этом социальном учреждении – следствие системной проблемы, которую за год никто не решил и даже не начал решать. В этом интернате не хватало персонала, детей не докармливали. Я знаю, что памперсы для лежачих больных персонал покупал на свои деньги. Наказали только руководство интерната. Чиновники остались на своих местах. Я с ужасом в августе прошлого года следил за этой трагедией и думал, что через год СМИ вспомнят о Черемховском интернате, но этого не произошло. Тогда я решил сам напомнить обществу о гибели детей из-за чиновничьей халатности. У погибших детей не было родителей. За них заступиться некому.

– Вы хотели провести публичную акцию у здания правительства и сохранить анонимность?

– Я запланировал перформанс ‪на семь утра‬, чтобы не напугать прохожих. В это время мало людей на улицах. Я думал, что мы снимем акцию, сделаем фото и видео и отправим этот материал в СМИ от имени неравнодушных жителей Иркутской области. Но меня задержали полицейские, отвезли в участок и сообщили журналистам мое имя. Тогда я решил, что надо записать видеообращение, чтобы люди из первых уст узнали, зачем я вышел на улицу в маске смерти. Я считаю, что министр здравоохранения Иркутской области Олег Ярошенко и министр социального развития, опеки и попечительства региона Владимир Родионов должны сложить свои полномочия. Через год после гибели четырех девочек, которую обсуждала вся страна, в Черемховском психоневрологическом интернате воспитанников снова заражают кишечной инфекцией. У меня маленькая дочь и я, как отец, как житель Иркутска, не могу молча это проглотить. Кроме того, я знаю, какие деньги правительство области тратит на свой пиар, вместо того чтобы вкладывать их в здравоохранение. Трагедия в интернате только часть общей проблемы. В апреле этого года в Черемховском перинатальном центре при подозрительных обстоятельствах погибли новорожденные. Об этом сообщили местные СМИ, которые еще могут честно о чем-то писать. В некоторых районах Иркутской области нет родильных домов и женщин возят рожать за триста километров. Я часто прихожу в районную поликлинику с шестилетней дочерью. Полтора года назад весь процесс занимал не больше получаса. Теперь мы ждем в очереди несколько часов, притом что половина кабинетов пустые. Врачи и пациенты озлобленные, нервные, потому что вынуждены работать и лечиться в нечеловеческих условиях. Я подходил к врачу и спрашивал, почему так мало персонала. Мне отвечают, что пришлось сократить врачей наполовину. Я вижу, что экономия на здравоохранении, которая приводит к гибели и страданиям людей, входит в нашей области в нормальный режим.

​– Почему вы выбрали такой способ заявить о проблеме? Вам интересен акционизм?

– Я не знаю, что такое акционизм. Я занимаюсь нестандартными способами рекламного продвижения, в том числе провокационным маркетингом. Если бы я вышел на улицу с плакатом или написал письмо в Министерство здравоохранения, то не было бы такого эффекта. Гробы у здания правительства привлекли внимание и заставили вспомнить трагедию в Черемховском психоневрологическом интернате. Я надеюсь, что люди, которые принимают решения, сделают какие-то выводы, услышат меня.

– Кто должен услышать? Министр здравоохранения России? Путин? Оптимизацию здравоохранения связывают с выполнением майских указов Путина. Повышение зарплат медперсонала очень часто достигается с помощью сокращения числа врачей и медсестер.

Жители России еще с советского времени привыкли вести себя как дети

– Я далек от политики. Никогда не ходил на выборы и не могу ответить на вопрос, есть ли в такой ситуации вина высшего руководства страны. Я думаю, что Путин тут ни при чем. Я знаю, как устроена иерархия. Чиновники, которые боятся потерять свое место, выполнили эти указы самым простым и идиотским способом, отчитались и молчат теперь в тряпочку. Вместо того чтобы высказать руководству несогласие с его решением. Никто не хочет потерять свое место и впасть в немилость у царя. Я не доверяю власти, но я верю в то, что каждый человек должен не бояться призвать чиновников к ответственности. Трагедию в Черемховском психоневрологическом интернате год назад обсуждали все: и в интернете, и на кухнях. Но спросить с чиновников, почему в этом же социальном учреждении спустя год снова болеют дети, никто не решился. Жители России еще с советского времени привыкли вести себя как дети. Они слушались государство, а взамен получали бесплатное образование, медицину и жилье. Но этого государства уже давно не существует, а люди по-прежнему ведут себя инфантильно в надежде, что кто-то за них решит их проблемы.

​– Вашу акцию сейчас активно обсуждают в интернете. Вас больше поддерживают или осуждают?

Гробы постановили уничтожить

– Знакомые пишут слова поддержки. Полицейские, которые меня задерживали и допрашивали, сказали, я правильно делаю, что пытаюсь восстановить справедливость. Они сначала думали, что я террорист, но когда поняли с какой целью я притащил гробы к зданию правительства, отнеслись ко мне с пониманием. Я был готов, что меня будут держать в участке десять суток. Я даже попросил жену привезти в спецприемник книги, но обошлось штрафом 23 тысячи рублей за организацию проведения шествия без подачи соответствующего уведомления в администрацию Иркутска. Гробы постановили уничтожить.

– Вы собираетесь дальше привлекать общественное внимание к оптимизации здравоохранения в Иркутской области? Или это был разовый эксперимент?

– Я считаю, что министры должны поступить по-человечески, благородно и уйти, признав, что они не справляются. А если нет, то пусть федеральная власть меня услышит.