В лесу раздавался топор дровосека

Масштабность действий, предпринятых всеми участниками конфликта вокруг Химкинского леса, выносит постройку дублера Ленинградского шоссе в разряд большой политики. История уже стала неординарной — как по продолжительности, так и по числу безнаказанных силовых акций. Начавшись с физического устранения главного редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова, противостояние прошло стадию нескольких нападений на лагерь экологов, использования ОМОНа, комментариев разной степени вменяемости, а затем вылилось в погром административного здания. Событий случилось множество. Но связать их воедино удается, лишь используя выражения «по слухам» и «возможно». Никто из официальных лиц ни словом не обмолвился о подоплеке противостояния, а журналисты явно не хотят испытывать на себе действенность московского правосудия или 282-й статьи Уголовного кодекса.

Акция в защиту Химкинского леса заняла не более 10 минут, после чего все нападавшие скрылись. Милиции никого задержать не удалось, впрочем, и пострадавших от налета нет.

Фото: Александр Щербак / Коммерсант

Лампасы «Антифа»
В среду, 28 июля, весьма однородная группа молодых людей в возрасте 20–24 лет забросала здание городской администрации подмосковных Химок камнями и петардами, после чего разукрасила стены надписями «Спасем русский лес». При нападении для стрельбы по стеклам также использовались травматические пистолеты. Акция заняла не более 10 минут, после чего все нападавшие скрылись. Милиции никого задержать не удалось, впрочем, и пострадавших от налета нет.

В разгроме химкинской горадминистрации тут же обвинили членов движения «Антифа» и анархистов. Однако сообщения СМИ и официальных властей несколько расходятся с картинкой, описанной очевидцами.

В погроме, согласно распространенной версии, участвовало 300–400 человек. На самом деле, по рассказам жителей города, из двух вагонов московской электрички вышло около 100 человек, которые, построившись на перроне в колонну, строем, в масках двинулись в сторону городской администрации. На марше молодые люди совершенно не скрывали своих намерений, скандируя лозунги «Защитим русский лес!» и «Стрельченко (мэр Химок — «Соль») в отставку!». От железнодорожной платформы до административного здания путь неблизкий — около километра, то есть шествие продолжалось не менее 15 минут. По дороге к погромщикам присоединилась внушительная толпа зевак, которую официальные власти поспешили записать в число нападавших. Далее молодые люди в высоком темпе и весьма организованно разгромили наружную часть здания, разбили окна и нанесли на стены граффити, после чего так же организованно ретировались с места событий. Травматические пистолеты были выброшены в районе погрома.

По сути, речь идет о полноценной боевой операции, исполненной хорошо слаженной командой под четким руководством. Выброшенные пистолеты — страховка на случай поисковых мероприятий в транспорте, что указывает на специфичную подготовку организаторов. Одно дело — юноша, и другое — юноша с пистолетом. Наверняка брошенные пистолеты нигде не зарегистрированы и найти по ним кого-либо будет невозможно.

Впрочем, речь не столько о качестве исполнения. Погром здания городской администрации вблизи столицы — сама по себе вещь неординарная. Даже если забыть о концентрации силовиков в столице и ее окрестностях, последствия для погромщиков должны были бы испугать любых «диких» исполнителей подобной акции. Однако ретроспективно картина получается более рельефной. В пятницу, 16 июля, около 100 человек в масках напали на лагерь экологов, охранявших лес. Милиция прибыла через час после начала акции. Впрочем, и после прибытия стражи порядка не спешили вмешиваться. Депутат Госдумы Антон Беляков в эфире радиостанции «Сити FМ» рассказал, что несколько налетчиков, задержанных по его настоянию милицией, до отделения милиции так и не доехали.

Оба нападения объединяет организованность и странная невидимость нападавших для правоохранительных органов. Вряд ли обе эти черты присущи анархистам или «Антифа». Правда, среди очевидцев ходит слух, что исполнителями акций были едва ли не курсанты какого-либо из военизированных учебных заведений. И отчего-то этим слухам трудно не поверить.

Плановое столкновение
Не секрет, что планы Москвы, Московской области и федерального правительства часто противоречат друг другу. Пример одного из противостояний показали на всех федеральных каналах — ремонт моста на Ленинградском шоссе. Непонятно, кто и каким распоряжением решил начать ремонт путепровода, но с транспортным коллапсом в итоге пришлось разбираться премьер-министру едва ли не лично. Химкинское противостояние — аналогичная ситуация, помноженная на большие деньги.

Федеральный центр давно нуждается в дублирующей дороге Москва — Санкт-Петербург. Плотная застройка ближнего Подмосковья фактически не оставляет проектировщикам простора для маневра. Нет, можно, конечно, снести часть Химок или пытаться строить дорогу над железнодорожным полотном, но оба решения многократно удорожают проект, а второе еще и ставит крест на движении «Сапсанов» (полотно дороги может не выдержать воздушной волны от поездов). Понятно, что ни то, ни другое в реальности не реализуемо. Единственный коридор — Химкинский лес.

Есть город Москва. Его границы — определенные еще «законодательной» войной конца прошлого столетия — неизменны. И хотя жизнь — экономические, транспортные, миграционные и прочие реалии — давно и настоятельно требуют хотя бы частичного слияния города и области, в обозримом будущем этого не произойдет. Объединенный субъект, по официальным данным, насчитывал бы порядка 17 миллионов человек (по данным Росстата: Москва — 10,5 миллионов, область — 6,7 миллиона); впрочем, в реальности — все же несколько больше. Отдать кому-либо под контроль даже 12 процентов электората, с точки зрения федеральных политиков, — непозволительная роскошь. А если учесть реальное число жителей и влияние на соседние регионы — вещь, в принципе, невозможная, поскольку возникает опасность, что глава такого субъекта, в силу лени и собственной значимости, просто назначал бы следующего президента и большую часть министров. Картинка, конечно, несколько утрированная, но от истины недалека. Однако речь сейчас не об этом.

В зажатой раз и навсегда установленными границами Москве очень мало места для строительства. Стоимость пятна под постройку дома еще в 1990-х перевалила за миллион долларов. И тут всплывает название неприметного села Молжаниновка. Расположенный на Ленинградском шоссе поселок — анклавированная территория города (эдакий московский Калининград). После уже застроенного со скандалом Бутово это, пожалуй, единственная земля, не требующая колоссальных вложений для застройки. Несколько десятков деревенских домов — пустыня по сравнению с пяти- и девятиэтажками, требующими расселения.

Так вот, по слухам, городские власти не только запланировали (это-то как раз четко прописано в Генплане), но и уже распределили подряд на застройку Молжаниновки. На месте поселка должен появиться микрорайон, в который можно заселить около полумиллиона человек. Вроде бы какое отношение имеет конфликт в Химках к стройке? Дело в том, что ныне планируемая трасса проходит как раз по территории этой самой стройки, что не только значительно уменьшит гипотетический объем жилья, но и снизит инвестиционную привлекательность района. К тому же, опять по слухам, туда планировали расселить малоимущих очередников, проживающих в пределах Садового кольца, где цены на квартиры давно достигают заоблачных высот. Двойная выгода: от реализации первичного жилья и элитной вторички — Клондайк по любым меркам. Подобное золотое дно, естественно, никто без боя не сдает. Видимо, поэтому конфликт давно уже развивался по экспоненте — договориться, когда речь идет о миллиардах, чрезвычайно сложно. Поговаривают даже, что префектом округа, в который входит Молжаниновка, был специально назначен известный борец за экологию, чтобы при помощи своих связей заблокировать строительство. Врут поди. Тем не менее, если слухи даже отчасти верны, становится понятно, откуда берутся силы и средства на противостояние, а также бездействие милиции.

Бульдоги под ковром
Привычная ситуация — управляемые губернаторы, исполняющие любые приказы федерального центра, — это не про Москву с окрестностями. Если верно, что в данном случае речь идет о тихом противостоянии московских и федеральных властей, то технология дает сбой. Причин, по-видимому, две. С одной стороны — московские власти умело избегают прямой конфронтации, формируя и используя общественное мнение. Впрочем, это было бы невозможно без явных и грубых ошибок со стороны Кремля. С другой стороны — отставка столичного главы сегодня невозможна.

Нынешний механизм градоуправления, в основном, построен на негласных договоренностях. Например, бизнесмен, имеющий немалую прибыль в определенном сегменте бизнеса, обязан часть ее тратить на социалку или содержание убыточной инфраструктуры. Гарантом исполнения является, по сути, нынешний мэр. В случае его отставки, прибыльный контракт остается, а убыточное обременение тут же перекладывается на плечи города и нового главы. Подобная структура при силовом смещении мэра неизбежно приведет к ухудшению качества городского управления — дерьмо убирать станет некому. До тех пор, пока действующий глава города имеет рейтинг, отличный от статистической погрешности, такая отставка, с точки зрения Кремля, опасна. Велика вероятность, что популярность экс-мэра возрастет пропорционально ухудшению дел в столице. Иными словами, есть риск получить политика федерального масштаба.

В ситуации с Химкинским лесом это не главное. Масштабное противостояние сил, обладающих серьезным административным ресурсом, продемонстрировало важность общественного мнения: наше мнение может что-то значить.

Сами того не заметив, участники бизнес-конфликта сняли еще один барьер с общественного сознания, показав, что можно безнаказанно громить власть. Пусть, как мы понимаем, эта акция была «заказана» и прикрыта административным ресурсом — неважно, это уже прецедент. Вероятно, сейчас чиновники из администраций различного уровня растеряны. Не исключено, что в скором времени тот же подмосковный губернатор или начальник химкинской милиции лишатся постов как «не оправдавшие». В общественном сознании это мало что изменит.

И наконец, очевидно — система, позволявшая договариваться в «производственных» конфликтах верхних уровней власти, с уменьшением финансовых потоков дает сбои. Ей просто не хватает денег. Возросшие аппетиты тех или иных игроков политического Олимпа делают ситуацию все менее стабильной. И если в ближайшее время Кремль не найдет новых ограничителей, риск взрывных изменений социума достигнет критических величин.