Чапек и девятая бомба

Этот текст написан для привлечения внимания к творчеству чешского писателя Карела Чапека, имея в виду не только очевидные литературные достоинства, но и правильное отношение к жизни в целом. Ведь не все уже знают про это, что в данный исторический момент совсем неправильно.

Итак, рассказ «Похищенный документ no 139/VII отд. «С». Или нет, сначала все же история, в связи с которой тема возникла. 8.12.2010 в 19:20 появилось сообщение о том, что «Студенты и работники РГГУ в Москве просят генпрокурора Юрия Чайку защитить их от телефонного террориста, уже девятую среду подряд сообщающего о заложенной бомбе в здании университета».

Далее сообщалось, что «По мнению студентов и сотрудников вуза, из-за ложных звонков под угрозой находится выполнение учебных планов в осеннем семестре 2010/2011 учебного года, и неизбежно подрывается репутация РГГУ». Поступают они в разное время, в связи с чем студенты и преподаватели не склонны верить, что целью таких звонков является отмена занятий, сообщил собеседник «Газеты.Ru». Имелось и дополнение, которое приводится только затем, что в нем есть и конкретика: «Звонок поступил примерно в 11:30, но эвакуировали только главный корпус. Занятия практически все состоялись».

Итак, еще раз: звонки об угрозе взрыва поступают в РГГУ только в среду, но уже девятый раз подряд. Тут не только Ю. Чайке, а и всем мыслящим людям предложена детективная задача, в которой важны детали.

Надо понять, что такое РГГУ в смысле матчасти. РГГУ — это серьезно. Не так что ГЗ МГУ, но сравнимо. Что именно эвакуировалось? Говорят, что в данном случае — только центральный корпус, но он тоже очень не маленький. Значит, к этому делу относятся серьезно. Ранее, к слову, это была ВПШ, то есть Высшая партийная школа, кузница советской номенклатуры. Место потенциально режимное, которое одной бомбой не взорвешь. И стены там хорошие, в том числе — между аудиториями. Так что отдельно что-нибудь взорвать можно, а целиком — никак. Вообще надо было предлагать звонящему уточнять, что именно он намерен взрывать.

Тема, конечно, обсуждается. В ЖЖ у одной из учащихся есть такая информация, откуда-то заимствованная: «Трудно отследить, кто может этим заниматься. Возможно, это посторонний человек. Телефонные террористы ведут себя вызывающе и даже сообщают имена — но студентов с такими именами и фамилиями в РГГУ нет ©».

Тут уже технический вопрос: на свете нет определителей номеров? Вообще, за все девять раз ни разу не говорилось, что звонок идет с мобильного, городского и т. п. Что ли милиция за это время не смогла подготовиться к очередной среде? Или милиция тут ни при чем — в самом деле, не говорится, куда именно звонят: есть фраза «поступают в РГГУ», но имеется ли в виду, что звонят прямо в РГГУ конкретно, а тогда — на какой конкретный номер? Кому звонят, ректору, на проходную? Вряд ли эти детали помогут раскрыть дело, но все-таки впереди юбилейная среда (десятое минирование), хотелось бы подойти к ней с пониманием проблемы.

А то все уже начинают путаться. Да, в самом ли деле это уже девятый звонок и действительно ли они всегда по средам? Ответ утвердительный, легко выяснить по новостям. Девятый, по средам. Но там обнаруживается другая штука, касающаяся уже набегания шума и, в этой связи, достоверности свидетельских показаний. В вышеупомянутом блоге сказано так: «Эвакуация. Два месяца подряд. Каждую среду. За редким-редким исключением». Причем выше приведена информашка «25.11 В РГГУ традиционно искали бомбу» и далее сказано: «За последнее время такие звонки поступали не раз, причем, почему-то именно по средам. В прошлый раз, 3 ноября, даже не проводилась эвакуация». Из этого надо сделать вывод, что между 3 и 25 ноября бомбу не подкладывали. Но это не так: «17.11.2010 15:19 — В РГГУ в пятый раз за последние недели поступило сообщение о заложенной в здании бомбе».

Итак, в основном здания эвакуируются. Тогда что делают студенты на улице? Окрестности РГГУ, конечно, слишком заполнены зданиями самого РГГУ, но есть же и какие-то окрестные лавки? Продуктовый, например, точно есть. А ну как это они хотят увеличить себе выручку? Да, этот вариант рассматривался в «Афише», но почему-то так: «Есть, наконец, версия юмористическая: в университет по средам звонят сотрудницы близлежащей «Шоколадницы», чтобы увеличить приток клиентов». Почему эта версия юмористическая? Учитывая, что затраты на звонок, даже если ради такого дела всякий раз покупать одноразовое подключение, невелики. Но тут же рядом в «Афише» и всерьез: упомянута и конспирология в варианте сбить репутацию вузу. Это, конечно, выглядит важно.

Репутация — дело смутное, но вряд ли эта история ее подрывает. Напротив, такое внимание как раз повышает уважение к РРГУ: что попало минировать не будут, не так ли? Мало того, это и человечно — в девятый раз, уже почти традиция, а это ровно то, за что держится любое учебное заведение. Ну типа истории с привидениями студенток в кампусах. К тому же здесь явно выказано внимание к культуре, не говоря уже о том, что в данном случае долговременная страсть направлена именно на это учебное заведение. А страсти все равно какие, дело не такое и частое.

В этой связи уже интересно, что все бывает по средам. Есть в этом какой-то бытовой уклад. Вообще счет дней внутри недели, он человечный. Такой ритм — основа жизни, соразмерной физлицу. Это политизированные сограждане собираются раз в месяц. А в быту — пятница каждую неделю или, допустим, шабат. Вот даже в КСП это распространено, имея в виду, что именно так доминирует человечность: «Из ливерпульской гавани всегда по четвергам суда уходят в плаванье в далекий океан» — хотя и полная ерунда, поскольку с чего это судам отправляться только по четвергам? Зато душевно. Или так: «И каждую пятницу, лишь солнце закатится, кого-то едят под бананом».

Это, конечно, было чрезмерно лирическое отступление, но среда — очень странный день. Ни то ни се. Ни с чем не связана, если не считать каламбура «окружающая среда», имея в виду, что она безнадежно торчит в середине недели. Так что, конечно, ликвидировать ее — правильно. Ее не будет — останутся два дня, да пятница уже и маячит.

Вообще, откуда взялось предположение, что звонит один человек? Например, возможен вариант, когда эстафета подхвачена, звонят разные люди, которые хотят сделать такую среду доброй традицией. Увы, вариант не проходит: похоже, звонки не перекрывают друг друга, — нет такого, чтобы в одну среду сразу несколько звонков. Даже странно, почему не возник ажиотаж? Или просто не сообщается, что в один день было, например, сразу пять звонков? Хорошо, пусть массовости нет, и это единственный человек (одна группа лиц). Средофоб. Но он совершенно не желает использовать ситуацию для личного пиара: ни заявления своих интересов, ни даже заявления об ответственности.

Действительно ли страдает учебный процесс? Да, кстати, был бы просто лентяй — так просто бы не ходил и не парился. Что касается учебного плана, то тут вырезаются четыре дня в месяц, да и то не полностью. Вроде не так ужасно, хотя и неприятно. Или тут речь о конкретных дисциплинах? Например, в том же блоге: «Хелькэ, мы тоже очень хотели, и с преподом созванивались, и вообще. Не пустили. У вас — семинары, а у нас — курс психотерапии, практически полностью...» При желании тут можно усмотреть некоторую борьбу против психотерапии, но вряд ли.

Тут еще вопрос: что значит в разное время? С точностью до скольких минут? И что, все же, может быть общим для этого «разного времени»? Девять случаев — уже неплохой статматериал для анализа. Например, чтобы точно понять, что учебной закономерности там действительно нет. Просто некто с конкретным тараканом в голове как проснется, так и звонит — если среда, по приколу. Ну а уж проснется он, как получится. Кстати, кто из студентов не был замечен в здании ни в одну из этих сред? То есть загодя знал? Тут, по крайней мере, есть простор для оперативно-следственной деятельности.

И еще одна странность с Ю. Чайкой. Почему студенты и работники РГГУ обращаются в Генпрокуратуру, которая не ведет следствия? Не в МВД или, наконец, в ФСБ? Видимо, тема утраты имиджа и репутации в РГГУ рассматривается всерьез. И, если так пойдет дальше, можно поднять и тему угрозы для всего высшего образования в целом. Но тут снова начинается медийный шум: студенты и работники, это кто и как именно писалось обращение, как был организован сбор подписей? Надо думать, такой факт еще более дезорганизовал работу вуза, не говоря уже о том, что вселил бы тревожность на системном уровне, поселив в указанных массах (8 тысяч студентов, 1,5 тысячи преподавателей, не считая технические службы) даже определенное недоверие к государству по части отправления им его основной декларируемой обязанности: защиты населения.

Но и тут интересный момент: взрывов все же не было и вряд ли они вообще предполагались кем-либо. Так что должно ли государство: а) оберегать от дурацких шуток и б) отвечать за психологический комфорт населения? В этой логике оно должно следить за тем, чтобы все было в порядке и как следует. Но как именно следует и что именно за порядок — это же вопрос ожиданий, возможно — завышенных. Так что вот уже сколько версий, в том числе и заведомо неадекватных. Но факт-то никуда не денешь: девять раз подряд. Даже не три или семь. Регулярно. Почему и зачем? Идей нет, и вот теперь-то Чапек.

Там полковник генерального штаба Гампл по служебной необходимости и даже по указанию начальства взял домой для уединенной работы документ сверхсекретной важности. Ложась спать, он — для пущей надежности — поместил его в чулан, в жестянку из-под макарон. Как уж водится, ночью кто-то вломился в кладовку, жестянка похищена. Начинается сложное расследование на тему интересов мировых держав и т. п. По ходу дела к полковнику приходит некто невызразительный, представившийся Пишторой из полицейского участка. Он, значит, слышал, что у полковника взломана кладовка, а это по его части. Отношение полковника понятно, но Пиштора все же пошел осматривать кладовку:

— Ну да, — сказал он удовлетворенно, — окно открыто долотом. Это был Пепик или Андрлик.
— Кто, кто? — быстро спросил полковник.
— Пепик или Андрлик. Их работа. Но Пепик сейчас, кажется, сидит. Если было бы выдавлено стекло, это мог бы быть Дундр, Лойза, Новак, Госичка или Климент. Но здесь, судя по всему, работал Андрлик.
— Смотрите не ошибитесь, — пробурчал полковник.
— Вы думаете, что появился новый специалист по кладовкам? — спросил Пиштора и сразу стал серьезным. — Едва ли. Собственно говоря, Мертл тоже иногда работает долотом, но он не занимается кладовыми. Никогда. Он обычно влезает в квартиру через окно уборной и берет только белье.

Полицейский уходит, полковник рассуждает на тему тупости полицейских и их узкого кругозора, не позволяющего понять все сложности мировой политической жизни. Вскоре появляется Пиштора с документом. Следует пояснение:

«Ах, господи, это же пустяковое дело. Если где очистят кладовку, значит, ясно, что надо взяться за Андрлика или Пепика. Но Пепик сейчас отсиживает два месяца. А ежели, скажем, очистят чердак, то это специальность Писецкого, хромого Тендера, Канера, Зимы или Хоуски. А вот кражи бронзовых дверных ручек — это Ченек и Пинкус. По медным проводам теперь только один мастер — некто Тоушек. Пивными кранами занимаются Ганоусек, Бухта и Шлезингер. У нас все известно наперед. А взломщиков касс по всей республике — двадцать семь человек. Шестеро из них сейчас в тюрьме».

Кстати, а не происходило ли по средам в РГГУ что-то другое, никак не связанное с учебным процессом и студенческо-преподавательским составом? Скажем, кто-то регулярно тырит из столовой ложки с вилками или еще что-нибудь в таком приземленном роде?

Разумеется, тут у нас не детективная литература, а жизнь. Поэтому не факт, что тайна будет разгадана. Но, если она будет разгадана, то готов спорить, что будет что-то именно в этом роде. Ну а следующий выпуск этой истории, юбилейный — ожидается, обязан быть 15 декабря.