Итог десятилетия

Сразу несколько остроумцев отметило: в стране как будто машину времени включили. Осень как в девяносто девятом. Путин — премьер, по телевизору громят Лужкова, а главная новость дня — покушение на криминального авторитета.

Честно предупрежу читателя — ниже не будет ответа на вопрос «возвращаются ли девяностые», кто кого сборет, уйдет ли Лужков, и если уйдет, то куда. Не будет даже шуток про пчел. Хотя напрашиваются.

Скучная речь пойдет не о том, кто давит на кнопках, а о самих механизмах, которые в результате нажатия кнопок включаются.

Казус Лужкова заставляет задуматься. Россия ведь давненько не видела столь масштабной — с использованием метровых телевизионных пушек — информационной войны. Если всерьез — как раз с девяносто девятого, и это создает кольцевую композицию, замкнутость сюжета. «Казалось бы, причем здесь Лужков?» — спрашивал тогда с телеэкрана пламенный Доренко. Теперь — жизнь-то стала проще, да и вообще мир катится к упадку, — ничего не спрашивают, сразу разъясняют. Все дело в кепке.

Впрочем, нынешним бойцам до Сергея Леонидовича — как от Перми до Бильбао пешком, но это так, маргиналия.

Главное — мы даже уже и скучать перестали. Ни информационное сопровождение дела ЮКОСа, ни разгром НТВ с равноудалением олигархов, — больше-то и вспомнить особенно нечего, не выборы же убогие, которых как раз с девяносто девятого почитай что и не было, — не производили в свое время столь сильного впечатления.

Хотя тут, возможно, память подводит, и после нескольких лет пресного ТВ эпохи путинской стабильности сам факт прорыва в публичность крупнокалиберного политического конфликта поражает воображение.

В любом случае, сравнения кое-какие напрашиваются. И главная разница, конечно, не в том, что на смену художникам пришли халтурщики.

Одиннадцать лет назад информационная битва «семейных» с «лужковскими» имела понятный электоральный смысл. Рядовой телезритель, обычный гражданин Российской Федерации, государственный, по предельно точному выражению Платонова, житель, и являлся тем, на кого спектакль рассчитан.

Это именно ему старались понравиться противоборствующие стороны. В основном, конечно, своим умением поэффектнее полить оппонента грязью, ну да что делать, если именно эта часть постановки находит в русском сердце живой, заинтересованный отклик. И в этом смысле спектакль был честным. Я, заметьте, не говорю, что выборы в итоге были честными. Но выборы были. И выбор был.

Прошло одиннадцать лет.

И теперь вся эта битва вызывает искреннее недоумение. Для кого? Зачем? Меня, рядового телезрителя, вы для чего нервируете? Главы регионов давно назначаются, выборы в ГД интересуют только тех, кто может в нее попасть, чтобы отработать авансы авторитетных предпринимателей или ускользнуть от уголовного дела, неумелый рассказ про то, что все наместники — оказывается, нет, вы только вообразите себе! — ворюги, вызывает зевоту.

Ну, ворюги. Так лет пятьсот ведь уже, если не больше. Причем здесь я?

Я, вы, мы, рядовые граждане оказываемся в неловкой ситуации, заставляющей приличных людей краснеть. Как будто застали случайно чужую семейную ссору, с руганью и выворачиванием подноготной.

Однако не случайно ведь. Целенаправленно они нам, именно нам это показали, хоть мы — и не зрители вовсе. Зритель один. Он носит понятную фамилию, он над схваткой, он должен принять решение. Только он, вернее, и может принять решение. И вот, чтобы вынудить его это решение принять, нас делают соучастниками, наблюдателями затянутой безобразной сцены.

Люди же видели. Неудобно как-то. Должно же из этого что-то следовать. Такая примерно логика вырисовывается.

Иными словами, за истекшие с момента первой антилужковской кампании годы граждане РФ из тех, кто имеет хоть какое-то отношение к принятию решений, превратились в своеобразный инструмент шантажа. Не особенно, кстати, страшный. Если ведь из происшедшего не воспоследует вообще ничего и все участники побоища сохранят свои кресла — никто особенно не удивится.

Граждане были целью, а стали средством.

И в этом превращении — один из важных итогов десятилетия. А может быть, самый важный.