У нас получилось

В Перми что ни День города, то гражданская война. Одна многотысячная армия горожан из года в год оккупирует центральные улицы, превращая город в алкогольно-мусорный ад, другая — позорно капитулирует, сбегая на дачу или еще куда подальше. Все, хватит, навоевались, — решили в этом году организаторы «Живой Перми». Пушки должны заткнуться, когда муза разговаривает.

Для того чтобы «заткнуть» пушки, был принят целый комплекс мер. Прежде всего, вместо одной большой территории для развлечений (так было раньше) Пермь получила много площадок поменьше. Принцип «разделяй и властвуй» в данном случае сработал: децентрализация Дня города обернулась исключительным благом. Безумные пьяные толпы, от которых ежегодно убегали в панике разумные горожане, на сей раз так и не вышли на охоту, и некому было превращать поросшую молодой травой городскую эспланаду в вытоптанный ядерный полигон.

Нечто подобное пытались реализовать и в прошлом году, но очень осторожно, в качестве «разведки боем». Тогда «Живую Пермь» еще не рискнули совмещать с Днем города, большинство культурных событий было сосредоточено в небольшом по площади «живом квартале», а из крупных долговременных проектов к фестивалю были приурочены разве что выставка «МосквАполис» и экспозиция The Best of Russia.

На нынешнем фестивале — напротив, профицит крупных проектов «на перспективу», которые останутся в городе и после окончания «Живой Перми». «Гидропонику», «Хрущевку», «Тишину» Петра Белого, экспозицию рисунков Тимура Новикова и еще с десяток выставок, обосновавшихся в Перми благодаря фестивалю, пермяки смогут посмотреть до конца июня.

Гоголь смотрит на посетителей Гоп-арта как на москалей.

Фото: Ольга Сорокина / Соль

Современное искусство нынче оккупировало почти все городские площадки, от «классических» (Пермская художественная галерея, Дом Мешкова, PERMM) до относительно новых и еще толком не обжитых (бизнес-центр «Любимов», здание бывшего ракетного училища). И, похоже, к такому положению вещей придется привыкать — в планах Марата Гельмана новый крупный проект «Белые ночи в Перми», который должен будет, вобрав в себя «Живую Пермь», длиться целый месяц.

В общем, можно успеть посетить все — было бы желание. Тем более что вход на абсолютное большинство выставок бесплатный. Любители гоп-арта, например, этим пользуются. Знакомые ценители культуры поделились информацией: «У нас идея была — прийти к самому началу и у зрителей телефоны отбирать. Пусть все думают, что это перфоманс такой, и на выходе телефоны отдадут. А нас к тому времени и след бы простыл уже». Но открытие «Гоп-арта» обошлось без криминала. Может, и зря. Аутентичности и «погружения» в тему вообще недоставало. Создалось впечатление, что вместо «вписывания гоп-культуры в культурный контекст» происходит банальный стеб «творческой молодежи» над дворовым быдлом. Хотя концепт — дело десятое, главное, что в «Гоп-арте», действительно, есть на что посмотреть.

По программе «Живой Перми» видно, что жива она не только сама по себе, но и стараниями «доноров» из других регионов и стран. Вообще тема укрепления культурных связей красной нитью прошла через весь фестиваль. Давно витавшая в воздухе идея «Культурного альянса» реализовалась как раз под «Живую Пермь». Можно сказать, фестиваль стал практическим подкреплением заявленной Маратом Гельманом теории взаимовыгодного междугороднего сотрудничества.

Почему-то возникают ассоциации с выставкой «Русское Бедное».

Фото: Алексей Гущин / Соль

Факт культурного обмена отражен в названиях двух проектов: есть выставка «Пермь — Петербург: люди, дома, улицы», есть поэтические чтения «Пермь — Москва — Пермь». Первый проект — повествует о взаимодействии двух городов, второй — временно возвращает на малую родину поэтов, которые в свое время в поисках лучшей жизни подались в Москву да там и остались. Был и еще один крупный проект, вписанный в треугольник «Пермь — Москва — Петербург», но на сей раз не ради поиска «метафизической связи», а просто чтобы выяснить — кто круче. Речь о фестивале уличной культуры «Битва трех столиц». Самое замечательное, что осталось от него Перми, — масштабные граффити в центре города. Команды граффитистов делали их сообща, так что в итоге получилось своеобразное напоминание о том, что в «Битве трех столиц» победила дружба. Тем более что на самом деле победил Петербург.

Очень, кстати, хорошая черта «Живой Перми» — фестиваль проходит, а искусство остается не только в постоянных экспозициях, но и на городских улицах. Как, например, культурный маршрут «Зеленая линия», ведущий пермяков от одной городской достопримечательности к другой, или фундаментальная ладья на площади перед гостиницей «Урал» (проект «Кама-река» скульпторов Александра Суворова и Дмитрия Постникова).

Хотя, конечно, далеко не всем арт-объектам в Перми отпущена долгая жизнь. От дюжины человекоподобных скульптур, созданных из скотча подопечными уличного художника Майкла Дженкинса, например, уже остались считанные единицы. Люди недальновидные могут списать это на дикость пермяков и на их желание все сломать. Хотя на самом деле все наоборот — реалистичные скульптуры страдают из-за широты пермской души. Пермяк не может пройти мимо, если, например, видит человека, беспомощно свисающего с рекламного щита. Обязательно подойдет и спросит — не случилось ли чего, не нужна ли помощь. Потом уже сообразит, что пластиковому человечку помощь не нужна, ну и сломает его — от нереализованного чувства сострадания.

То, что участники СБПЧ решили взять в руки гитары, обрадовало многих поклонников. Но некоторых — озадачило.

Фото: Алексей Гущин / Соль

Если кто-то еще не побывал ни на одной из упомянутых выставок, не посмотрел на ладью или не прошел по «культурной» зеленой миле — ничего страшного, выставки-то продолжаются. Не попили пермского пива «Рифей» на открытии «Гоп-арта» или не отхватили кусок от тортика в форме Большой Красной Буквы на фуршете в честь «Я люблю П» — ну так это ерунда. Сочувствовать можно тем, кто пропустил действительно уникальные события, вроде музыкального проекта Сергея Хисматова, который из музыки и урбанистических звуков создал свою «Симфониию гудков» (тут автор репортажа сочувствует себе сам), фестиваля SKIF или «Пикника «Афиши».

SKIF вообще был воспринят пермяками на ура, хотя, например, по поводу хедлайнеров — «Самого большого простого числа» — мнения разошлись. Одни были в восторге, другие утверждали, что СБПЧ со временем скатились... в общем, стали хуже, решив взять в руки гитары. Один из самых любопытных отзывов очевидцев по поводу «Скифа» такой: «Там играли всякие группы, а по улице бегал человек, размахивал руками и кричал: «Бросайте курить!» Наверняка это был пермяк, у кого ж еще столько социальной ответственности?

В этом случае не важно, что за группа на сцене. Всех участников «Пикника «Афиши» зрители встречали с радостью.

Фото: Алексей Гущин / Соль

«Пикник «Афиши» прошел на удивление ровно. Вроде и хочется поднять репортажу рейтинги, рассказав, например, о том, как неуютно чувствовал себя модный московский фестиваль в Пермском крае или о том, сколько хипстеров полегло от рук местных пацанов, но ничего такого, как назло, не было. Даже ливень, который, по рассказам организаторов, преследует «Пикник «Афиши» из года в год, на этот раз не помешал — грянул он в аккурат после окончания фестиваля. В блогах уже появились версии, что Марат Гельман связался с темными силами (ха, как будто бы только сейчас) и организовал дождь специально, для подстраховки, чтобы пермяки не больно-то неистовствовали на ночь глядя и не натворили дел. Почему бы и нет, собственно. В Москве есть светлый маг, который за годы тренировок обрел умение разгонять облака, так пусть в альтернативной столице будет темный, который делает все наоборот.

Один из минусов «Пикника» — он длился весь день, а выбирать между ним и другими достойными внимания фестивальными событиями не очень-то просто. Пока Олег Нестеров из «Мегаполиса» настраивал гитару, около самой сцены неизвестный пермский хипстер спорил с известными пермскими поэтами — остаться здесь и слушать Нестерова или идти на вечер поэта Дмитрия Веденяпина. Поэты с честью прошли искушение «Мегаполисом» и остались верны товарищу по цеху. И очень удачно, потому что на вечер, закрывающий поэтические чтения на «Живой Перми», собралось чуть больше двух десятков человек.

Вообще с количеством зрителей иногда была беда, это точно. Очевидцы отборочного тура поэтического слэма, например, рассказывали: «Мы пришли, а там человек сидит на стульчике, и эксперты обсуждают с ним допустимость слово «мастурбация». И так несколько минут. Мы посидели немного и ушли».

За пять дней было замечено много таких пермяков, которые вроде бы и слонялись туда-сюда, но интересного для себя мероприятия не находили, сетуя на недостаток информации и на то, что фестиваль слабо освещался в СМИ. Но это, скорее, исключение, чем правило. Чаще — наоборот: на поэтических и театральных мероприятиях, вроде спектакля «Третий Ингредиент» лаборатории ПТАХ или вечера Андрея Родионова, не хватало не людей, а мест в зале.

Но стулья и скамейки всегда можно найти при необходимости. Хотелось написать «в отличие от зрителей», но это будет не очень похоже на правду: благодарных зрителей в Перми тоже достаточно, год от года все больше.