На Пермской книжной ярмарке журналист Олег Кашин встретился с читателями в библиотеке им. Горького и ответил на их вопросы. Вопросы были, понятно, сплошь про политику: Путин, Буданов, «Народный фронт», «Антиселигер».
Фото: Иван Козлов / Соль
— Были публикации, что «Антиселигер» организовала не Евгения Чирикова, это правда?
— Чирикова, действительно, не организатор форума, она сама об этом говорила. Организатор — Олег Мельников. Когда я спросил, кто это такой, она, хлопая глазами, сказала, что это очень милый мальчик, ему 20 лет, он очень хороший. Он хочет объединить всех: и фашистов, и антифашистов. Это очень загадочная история. Химкинский лес в прошлом году, особенно после разгрома химкинской администрации, стал точкой притяжения всяких леваков, анархистов и т. д. Очень медленно Химкинский лес превратился в однозначно правую тему. Правые и нацисты более дисциплинированны, организованны и отважны. «Антиселигер» устраивали правые, это действительно странно и неприятно. Зато на этом форуме выступал я, Артемий Троицкий, Леонид Парфенов, группа «Телевизор», арт-группа «Война». По-моему, это хорошо, когда есть возможность прямого диалога.
— В недавнем эфире на телеканале «Дождь» вы упоминали о том, что к вам подходил адвокат Якеменко Сергей Жорин и извинился. Что он конкретно сказал?
— Он сказал, чтобы я не обижался на него, потому что у него ко мне ничего личного, просто такая работа. Я ему сказал: бросайте эту работу, Якеменко плохой. Он сказал, что это последнее дело, которое он ведет, защищая этого человека, потому что ему тоже не все нравится. За последние пять лет Жорин не проиграл ни одного дела, для него это серьезный удар — и карьерный, и имиджевый. Но я его не жалею, потому что не нужно связываться с Василием Якеменко.
— Как вы отнеслись к инициативе студенток журфака МГУ раздеться для календаря в честь дня рождения Путина?
— Та же история, когда журналист Кашин думает о «нашистах», потому что он о них думает все время. Это был проект аффилированных с Ефименко и росмолодежных структур. На журфаке в Москве есть такой одиозный мужчина Владимир Табак, который занимается околонашистскими проектами. Он делал сериал на онлайн-телеканале Russia.ru про Марию Валери, таких гламурных телок, которые одновременно студентки журфака. Насколько я понимаю, это был такой проект по приданию журфаку имиджа набора бессмысленно гламурных девочек, которые более уместны в клубе «Рай», чем, условно говоря, в «Новой газете». Поэтому календарь для Путина стоит оценивать, во-первых, в этом контексте. Во-вторых, трудно не заметить, что особенно в последние годы вся медийная активность Путина состоит из двух взаимоисключающих вещей. С одной стороны, сам Путин неоднократно говорил о том, что сопливым носом в его личную жизнь лезть не нужно, и вообще не важно, где у него жена, и что у него на самом деле происходит. С другой стороны, что сам Путин, что его пресс-секретарь Песков, что анонимные пиарщики, работающие на Путина, культивируют образ секс-символа, мачо, альфа-самца. Образ, который в 2000-м пришел на смену полумертвому Ельцину, выглядел по крайней мере оправданно. Но спустя десять лет, когда Путину уже хорошо под шестьдесят и когда он уже приелся и поднадоел, 2001-я серия сериала о том, какой сексуальный Путин, вызывает даже не раздражение, а просто иронию. Поэтому календарь и в этом контексте имеет медийную силу. Но я напомню, что через два дня после того календаря шестеро других студенток журфака выпустили антикалендарь. Выбирая из двух календарей, я, конечно, аплодирую второму.
Фото: Иван Козлов / Соль
— Вы слышали такую версию, что Путин заступал на пост главы не сорокавосьмилетним, а пятидесятидвухлетним, и родился в городе Очере Пермского края?
— Я слышал, что он родился в Грузии. А еще я читал, что Геннадий Зюганов родился в селе Мымрино через девять месяцев после немецкой оккупации, его папа был фашист. На самом деле такого рода история заведомо вызывает недоверие.
— После вашего избиения эти же студенты, авторы антикалендаря, вывесили плакат на здании. Как вы к этому отнеслись?
— Вывесили плакат «Кто избил Кашина?» в окне с видом на Кремль, а в Кремле с видом на журфак Медведев вывесил плакат «Это не я!», как тогда же писали в Twitter'е. Я благодарен тем людям, которые вывесили плакат, но, когда я спустя полгода после первого календаря вижу анонс выставки в какой-то отдаленной галерее, которую проводят активистки группы «Другой журфак», думаешь: боже, любую идею можно довести до абсурда, — поэтому тоже важно это учитывать.
— Сайт Life News первым опубликовал видео вашего избиения. Многие осуждали этот поступок, а как вы сейчас к этому относитесь?
— Пример из практики опять же Life News, который, мне кажется, наиболее понятный, потому что не касается меня. В апреле 2009 года майор Евсюков в супермаркете «Остров» убил людей, его посадили за это. В Интернете появилось это видео. Я уверен, если бы этого видео не было, а в текстовых новостях была строчка: «Милиционер убил троих людей в магазине», всем было бы по барабану, потому что одно дело текст, другое дело — сама картинка, когда происходит такой экшн. Я думаю, если бы не было видео с Евсюковым, не было бы нынешней, хоть и комичной, но все равно реформы полиции. Поэтому в таких медийных, новостных историях видео с места событий имеет более ощутимое эмоциональное воздействие на аудиторию и дальнейшее развитие событий. Когда я лежал в искусственной коме и уже было опубликовано видео, многие коллеги спорили, нужно ли было публиковать это видео, и те коллеги, которые хорошо знали меня лично, говорили: «Если бы Олег был с нами, он был бы обеими руками за публикацию этого видео». Это правда!
— После произошедшего не было желания попрощаться с журналистикой и заняться чем-то другим?
— У меня было время подумать, стоит ли продолжать и где жить, но в итоге я даже решил не переезжать из съемной квартиры, около которой на меня было нападение, чтобы даже в таких мелочах не идти навстречу людям, которые были с арматурой. В какой-то момент я стал ловить себя на мысли, что после нападения я стал писать жестче, чем писал до. Не бойтесь и следуйте за мной!
Фото: Иван Козлов / Соль
— Как продвигается ваше расследование?
— Ваш великий земляк Марат Гельман в дни суда по иску Якеменко против меня дал интервью, в котором рассказал, как сторона Якеменко ему угрожала и после этого он был избит. В этом же интервью Гельман сказал, что хотел бы дать показания следствию по делу Кашина, но удивительным образом его не вызывали. Хотя вызывали всех людей из телефонной книги Олега Кашина. Мой телефон три месяца лежал у следователя, и кровь отмывал я с него сам, потому что следователь им пользовался, звоня с него всем моим знакомым. Только после этого интервью и суда мне вчера позвонил следователь и сказал, что хотел бы пригласить Марата Гельмана к себе на допрос. Любой публичный скандал помогает любому публичному расследованию, это подгоняет следователей.
— Есть мнение, что ваше дело так и не раскроют.
— Это будет объективно странно, потому что теракт в Домодедово раскрыли, убийство Политковской эта же бригада раскрыла. Многие громкие дела раскрываются и нападение двух не призраков, а вполне реальных людей с железным прутом, в центре Москвы под видеокамерами на человека в час ночи в ноябре, я не думаю, что это такое преступление, которое невозможно раскрыть, поэтому у меня есть большая надежда.
— Евгения Альбац в программе «Особое мнение» высказала мысль о том, что партия «Единая Россия» самоликвидируется, а нынешний «Народный фронт» сольется с этой партией и станет единой, главной партией в России. Как вы к этому относитесь?
— В какой-то области, по-моему, во Владимирской, весной, на областных выборах, висели плакаты «Единой России»: «Единая Россия — партия без жуликов и воров», желая поспорить с лозунгом. «Народный фронт» пока не производит впечатления чего-то опасного, скорее, это очередная пиаровская фигня, типа той, которая была четыре года назад, когда был план Путина «Победа России». Никто не знает, что это за план, но при этом все о нем говорили. Пройдут выборы, и как о плане Путина все забыли, так и «Народный фронт» станет таким обществом филателистов. Я не вижу какой-то серьезной угрозы.
— Ваше отношение к главе Чеченской Республики Рамзану Кадырову. Он для вас персонаж того же порядка, что и Сурков с Якеменко?
— Очевидно, что он имеет больший вес в сегодняшней России, чем Сурков или Якеменко, хотя на самом деле публичное поведение Рамзана Кадырова напоминает поведение сидящего на героине рок-музыканта, который понимает, что долго он не проживет и хочет успеть сделать все. А вообще чеченизация России является важнейшим фактором истории последних двенадцати лет.
Фото: Иван Козлов / Соль
— Что вы можете сказать по поводу убийства Буданова?
— Когда президент Чечни Рамзан Ахматович Кадыров говорит, что приговор по делу Буданова не справедлив, и через какое-то время Буданова убивают, интересно, кто его убил. Интересно, допрошен ли Рамзан Ахматович Кадыров по делу Буданова. Я вот не очень в этом уверен.
— Как вы относитесь к статьям Новодворской?
— Новодворская или тот же Проханов Александр Андреевич такие же, как «Селигер» и «Антиселигер». Я бы не стал их относить к журналистике, но тем не менее они — такой арт-проект, нежели медиа. Даже в журнале The New Times с очередными разоблачениями колонка Новодворской на последней полосе больше имеет отношение к литературе, чем к текущим медиа. То, что пишет Новодворская, никак не зависит от того, что происходит в реальной жизни. Отношение не менялось. Просто когда-то было прикольно повесить в ЖЖ фотографию Новодворской с плакатом «Вы все дураки и не лечитесь! Одна я умная, в белом пальто стою красивая!», а теперь это было бы слишком банально, поэтому я этого делать не буду. То же самое Проханов. Я вспомнил это имя, потому что для меня они стоят через запятую, хоть и придерживаются разных позиций.
— Что значит быть свободным?
— Человек не делает того, что он не хочет делать, тогда он свободен. Это внутреннее качество.
— Каково ваше отношение к пермской культурной революции?
— Я писал о пермской культурной революции в журнале «Власть» полтора года назад, после этого около года Марат Гельман со мной не здоровался. Там активно цитировались противники пермской культурной революции, тогда я относился скептически к тому, что здесь происходит, хотя скорей нейтрально. Сейчас, наверно, даже нравится все, что есть, потому что слово Пермь состоялось.
— Сегодня вы успели побывать на культурных объектах и площадках?
— Нет, я только приехал, последний раз я был у вас прошлым летом на фестивале «Пилорама», там было очень здорово.
Записала Елена Семенова
Материалы по теме:
Дело Кашина: хроника событий
Сравнение почерка
«Я бы позвал Владислава Суркова свидетелем»
Отрыв башки