Дино-парк

Лаурентис был единственным, кто мог сделать зрелищное и понятное кино небанальным.

Вчера в Лос-Анджелесе на девяносто втором году жизни скончался Дино де Лаурентис — и принятые в таких случаях слова про «уходит эпоха» здесь вообще не подходят. Потому что эпоха — как-то маловато для главного продюсера всех времен.

Общее место в разговоре о нем — разброс в фильмографии. Ну правда — не укладывается в голове, что «Дорогу» с «Ночами Кабирии» и «Конана-варвара» с «Каннибалом» продюсировал один человек. Хотя при беглом взгляде на послужной список Лаурентиса, в котором 166 фильмов, понимаешь, что тут без такого дикого разброса не обойтись.

Его нельзя назвать стопроцентно успешным продюсером — в его карьере были сокрушительные провалы, вроде «Кинг-конга» 1976 года, да и все, что он делал в последние десять лет — в том числе и фильмы про Ганнибала Лектера — явно было не лаурентисовских масштабов.

Но важно, в конце концов, не качество, а один-единственный факт. Все современное кино создано Лаурентисом. Во второй половине двадцатого века в кино не было явления, к которому хотя бы косвенно не относился итальяшка, сын производителя пасты, начавший свою карьеру в двадцать лет в муссолиниевской Италии, где кино уделялась особая роль.

Ему и его компании Dino de Laurentis Cinematografica мы обязаны существованием итальянского неореализма — это он выпустил на экраны первые фильмы Феллини, за которые получил «Оскары», и де Сантиса.

Затем — шестидесятые. Главная киноэпоха двадцатого века, в которую сформировалась вся «золотая классика» кино. И ее создал Лаурентис. Один за другим с ним работали главные режиссеры столетия — Антониони, Висконти, Тинто Брасс, Роже Вадим, Пазолини, Годар, Бергман. И с каждым из них Лаурентис делал фильм, который от прочих отличить ничего не стоит. Самый зрелищный — значит, сделанный Лаурентисом. И в этом его главный талант. Нужно быть именно гением, чтобы разнюхать в Роже Вадиме потенциал фантаста и дать ему сделать «Барбареллу» с Джейн Фондой, главную эротическую фантазию любого киномана.

При этом нельзя сказать, чтобы у Лаурентиса правда было чутье на гениев. О чем говорить, если он работал с Бондарчуком на «Ватерлоо», с Эльдаром Рязановым на «Итальянцах в России» и с Юрием Озеровым в «Освобождении».

Переезд в Штаты и начало работы Лаурентиса в коммерческом кино в начале 70-х — ни в коем случае не малодушие. Это именно что доказательство его широты и мощи. Кроме того, кто еще, как не наглый европеец, мог выстроить в начале 70-х студию, конкурирующую с Голливудом — DEG. Да и где еще его талант мог реализоваться в полной мере, как не здесь! И потом, он, видимо, прекрасно понимал, что является полной противоположностью именно голливудских продюсеров, загоняющих режиссеров в жанровые рамки, заставляющих идти по готовой лыжне. Для Лаурентиса этот путь — слишком простой, пусть и коммерчески успешный. И обратное: Лаурентис был единственным, кто мог сделать зрелищное и понятное кино небанальным.

Он ушел последним из великих продюсеров. Оставил после себя множество открытых талантов и полсотни разномастных фильмов. И, кажется, на нем век продюсеров как королей мира кино кончился. Плохая, конечно, метафора, но на смену суперпрофессионалу-шеф-повару пришли производители фаст-фуда. А продюсеров его толка или хотя бы работающих в его манере — кажется, вовсе не осталось.