Осень патриарха

«Вот столб и на нем обсыпанный снегом одноглавый и худой орел, с растопыренными крыльями... и то хорошо — одной головой меньше»
Александр Герцен (покидая Российскую империю), «Былое и думы»

В России демократия находится в опасности, сказал на днях в интервью CNN Юрий Лужков. Для тех, кто понимает, тут в каждом слове поэзия. Действия Лужкова совершенно не укладываются в типичную модель поведения отставника. Даже советник президента Путина Андрей Илларионов или премьер Михаил Касьянов — последовательные, непримиримые критики режима, — вели себя в момент отставки сдержаннее. Так действует человек, понимающий, что терять ему, строго говоря, нечего. Опытный политик и аппаратчик Лужков знает, что лучшая защита — это нападение. Но за внешней демонстративной агрессией и обидой надо видеть холодный расчет — он бы не правил почти 20 лет самым богатым мегаполисом страны, если бы руководствовался эмоциями.

Воображение отказывается рисовать картины: Лужков принимает зачеты и отчисляет нерадивых студентов, экс-мэр на марше несогласных с нацболами и Михаилом Касьяновым. Руководство факультетом управления большими городами Международного университета, создание собственной оппозиционной политической организации, которая будет добиваться возвращения выборов глав регионов — не более чем «дымовая завеса». Московский мэр — слишком серьезный и слишком немолодой человек, чтобы заниматься такого рода деятельностью. Вся эта гневная отповедь в адрес Медведева — это не атака, это подготовка к эвакуации. Накануне отставки пресс-служба мэрии тоже с оптимизмом смотрела в будущее и рассылала в СМИ информацию о графике зарубежных поездок шефа на ближайшие месяцы, хотя все уже было ясно.

Мэр рассказывал в интервью The New Times, что ему дали понять в администрации президента, что его бизнес не тронут, если он уйдет тихо. По-хорошему не получилось. Но уехать на Запад просто так Лужков тоже не может. Он в совсем недавнем прошлом один из лидеров правящей партии, к электоральным успехам и законотворческой работе которой (в части как раз ограничения прав и свобод граждан) есть масса вопросов у зарубежных наблюдателей. Лужков возглавлял один из самых коррумпированных городов страны. Деловые успехи супруги мэра госпожи Батуриной также не укладываются в западные представления о деловой этике. Поэтому команда мэра спешно создает ему образ борца за свободу и политические права граждан, что несколько комично, учитывая жестокость московской милиции при разгонах маршей несогласных и гей-парадов (разрешения на акции выдают местные власти, подконтрольные городской администрации). К чистоте выборов в столице у оппозиции тоже вопросов хватает.

Имиджевый характер заявлений Лужкова косвенно подтверждает и выбор в качестве трибуны либерального еженедельника The New Times. Издание — главный рупор прозападных демократов. Наиболее же жесткое интервью Лужков дал не российскому телеканалу, а американскому СNN. ИА «Интерфакс», которому чета Лужковых рассказала в понедельник вечером о планах и поделилась беспокойством за судьбу компании жены экс-мэра «Интеко» — тоже не самый удачный канал для обращения к массовой аудитории, но западные СМИ охотно берут информацию с ленты этого респектабельного агентства. Если бы опальный мэр хотел обратиться к москвичам, логичнее было бы сделать это через предельно лояльный таблоид «Московский комсомолец» или радиостанцию «Эхо Москвы».

За последнее время, по неписаному кодексу российской политики, экс-мэр наговорил уже если не на Краснокаменск, то на пожизненную эмиграцию в Лондон. Кто-то возразит: это невозможно. Многие политологи и политики еще пару недель назад сомневались в возможности отставки столичного мэра. В свое время Ходорковский, рассказывают люди из его окружения, тоже говорил: не посмеют. У Кремля сейчас нет выбора — это уже политическая педагогика. Сажать Лужкова никто, конечно, не станет, его просто выдавят из страны. Все политэмигранты покидают страну по одной примерно схеме, которая может меняться в деталях, но в главном остается неизменной. Скорее всего, на Лужкова заведут уголовное дело в тот момент, когда он поедет в очередной раз в Австрию в роскошное шале своей талантливой жены — лечить недуги, заработанные на службе обществу, и кататься на лыжах (мэр, говорят, увлеченный лыжник, как и Путин). Заявив, что не может ждать справедливого, гласного и открытого правосудия на родине, бывший градоначальник отдастся в руки британской или австрийской (по месту новой прописки) Фемиды. А с Лондона, как известно, выдачи нет.

В одной из предыдущих колонок уже отмечалось, что интересен в этой истории не столько Лужков, сколько Медведев, чье политическое будущее и управленческая стилистика как раз формируются. Понятно, как повел бы себя в такой ситуации Владимир Путин (русская диаспора в Лондоне существенно расширилась в бытность национального лидера президентом РФ). Путин, кстати, был склонен прощать чисто экономические грехи (Гуцериев, Исмаилов), но те, кто проходил по политической линии, едва ли в ближайшее время вернутся в Россию. Дмитрий Медведев, претендуя на индивидуальность, самостоятельность и собственное политическое творчество, может действовать иначе — и если Юрия Лужкова не тронут, значит, в России наступает оттепель.