Отторжение ткани

Сегодня в галерее Greеn Art открылась выставка художника Евгения Антуфьева «Мифы моего детства». Антуфьев, несмотря на молодость (24 года), в прошлом году получил премию Кандинского (что вполне логично — в номинации «Молодой художник»). Ничего удивительного — его работы действительно производят впечатление.

Евгений Антуфьев родом из города Кызыла в Республике Тува — это, конечно, не Тибетские горы, но в масштабах России все равно воспринимается как далекое полумифическое пространство. Каковым, собственно, и является. Не случайно критики часто углядывают элементы шаманизма и традиционных обрядов в работах художника.

О выставке «Мифы моего детства» сам Антуфьев рассказывает так: «Любая позднейшая деятельность человека — попытка вытеснить страхи выдуманные (подменив их страхами реальными, смерть перестает казаться чем-то необратимым, существа заменяют зримые образы), но подмена неизвестного и неоформленного на знакомое и повседневное вытесняет и цементирует пластическое восприятие реальности. Лишь пребывая в постоянном страхе (пусть и на границе восприятия), человек/ художник может сохранить пластичность».

Эти слова были сказаны достаточно давно. А других слов по этому поводу практически не найти, их просто никогда не было произнесено и зафиксировано. Художник старательно избегает общения с прессой: даже от приехавших к открытию выставки телевизионщиков он со смущением скрылся, несмотря на все увещевания девушки-репортера. Это принципиально — во многом потому, что к представленному на выставке добавить нечего. Работы говорят сами за себя.

«Мифы моего детства» — бестиарий существ, созданных преимущественно при помощи ткани и природных материалов. Большинство из них выполнено наивно, грубыми стежками — в этом есть что-то детское. Потому что для понимания того, что находится на выставке, очень поможет именно детское восприятие.

Его современному человеку очень не хватает. Все непознаваемые страхи вытеснены из сферы повседневности. Современному человеку нужна ясность — даже в мистическом. Даже от пугающего он требует привычности.

Что толку от «привычных» образов — вампиров, оборотней, живых мертвецов? Все это когда-то находилось в области сакрального, но стало медийным ширпотребом. Все изучено вдоль и поперек, до мельчайшей детали препарировано в киностудиях — у оборотней подпилены клыки, а в схватке с живыми мертвецами человечество всегда одерживает триумфальную приторную победу.

Истинный страх, достойный внимания, находится где-то за гранью осознанного. Вас никогда не пугали своей иррациональностью детские страшилки и суеверия?

Иррациональность — вот чего стоит бояться. Мир за гранью логики, медийных штампов и вообще человеческого осознания может хранить в себе такое, чего вообразить невозможно в принципе. И ведь не просто «может хранить», а хранит. Такая специфика у божественной манифестации — все, что может «засуществовать» — засуществует. Об этом с упрощением Егор Летов говорил: «Все реально. Все, что можно себе представить — все реально».

Казалось бы — достаточно визуализировать страшное и иррациональное. Создать жуть из подручных материалов, назвать имя неназываемого — и вот уже сгущается из воздуха зловещая неизвестность.