Дамблдор, Колян и технички

Я не особо боюсь проверок и всяких срезов знаний, потому что для меня это единственная объективная возможность узнать, чего стоят мои ученики. На прошлой неделе было централизованное тестирование по некоторым предметам, в том числе по истории. Мои пупсики (или на манер Леди Гага — little monsters) наполовину заболели, наполовину опоздали. Проверку проводил некто из другой школы, а то и лицея, а то и заслуженный учитель года, а может, и века — поэтому все очень чинно и чванно. Дети проглотили жвачки, хотя и продолжили огрызаться.

От заслуженного проверяльщика всея Руси прилетело и мне. (Может, меня перепутали со школьником? Нет, вряд ли: рядом стояли шестиклашки, а в руках у меня был журнал.) На меня прикрикнули, агрессивно и властно призвали к тишине, помахали окольцованными пальцами, поправили шарфик и ушли.
— Это ваша мама? — спросила хорошая ученица Вика.
— Нет, это Дамблдор.

В валентинках все школьники пожелали мне здоровья. А 23 февраля коллеги опять прилюдно нажелали всяких пошлостей.

После семи вечера в школе обычно тусуются несколько преподов, в том числе и я. Со старшаками мы репетируем — готовим спектакль. Периодически мне звонят и просят спуститься, потому что технички внизу ребят не пропускают. Они путают старшеклассников-театралов в полосатых шапочках с друзьями семиклассниц с тремя ходками. Я спускаюсь, на меня начинают визжать: «Безопасность! Вы новости смотрите вообще?»
— В следующий раз выдавайте нам акт! — требуют технички.

Какой еще акт? Мы репетируем только первые два.

Мой коррекционный класс таскает по всей школе за собой куртки: за рукав, за капюшон, почти волоком. Аргумент — «мы боимся, что украдут». На переменах в коридорах прямо свежесколоченные передвижные лагеря: мои little monsters, все в куртках, включают блютус и передают друг другу музыку. Подпольно здороваются из-под рукавов.

Истерика недели — вопрос, который они адресуют своей классной руководительнице.
— Можно задать вопрос? А вот Колян знает тропинки волшебных полян? — глазки невинно моргают.
Классной под семьдесят, и она отвечает невпопад — что, конечно, говорит не о возрасте, а об опыте.
— Какой Колян? Мой внук?
— А Колян носит на шее кулончик ин-ян?
— ЭЭЭЭЭээээээээээээээээээээээээ, нет.
Школьники давятся от смеха и наваливают сериальный рингтон.

После звонка я крохоборов не пускаю в кабинет — куртки в раздевалку. Они спускаются, а технички встают в позу: мол, раздевалку сегодня уже открывали. Одного раза, видимо, должно хватить всем. Приходится идти мне и самому их уговаривать. И так на каждой перемене. Снова и снова.

Иногда старшеклассники путают время репетиций и не приходят. Тогда я направляюсь в кабинет Светки. Она раскладывает книги и ждет мужа, который должен то ли позвонить, то ли заехать. Светка угощает меня кофе. Говорит, что раньше, будучи posh студенткой иняза, такой даже боялась пробовать. Растворимый-то. Я с презрением смотрю в кружку: на поверхности появляется какая-то лопающаяся пленка. Понятия не имею, что это. Подозреваю, что хлорка. Светка смеется и говорит, что я дебил. Просто кипяченая вода смешалась с некипяченой. Заходит Таня — учительница обществознания. Ее дома ждет собственный ребенок — пока она в школе, он сидит с няней. Таня тоже пьет кофе и тоже удивляется пенке. Когда я намекаю, что это хлорка, Таня улыбается и говорит, что я тормоз.

После нескольких кружек кофе Таня спрашивает, был ли у меня когда-нибудь микроинсульт. Его, оказывается, можно перенести и на ногах. Светка описывает возможный наряд завуча на 1 апреля, и мы ржем. Все трое — уже по уши в летних мечтах. Кому Скандинавия, кому Венеция, кому Усолье (примерно так).

Я вслух мечтаю о том, что когда-нибудь в Новый год или на какой другой праздник я обязательно загадаю: «Чтобы не было Интернета». Чтобы школьники шестых классов не смотрели порнуху, не знали, что у Джастина Бибера куча денег, что некоторые важные люди — тупые как пробки, а гребаный индекс «Доу джонс» куда-то опять пополз.
Я работал бы в сельской деревянной школе. Ходил бы в кино. И моя сумка не казалась бы мне тяжелой.
— По ходу все же был инсульт, — хлопает меня по плечу Таня.