Месторождение «Соли»

Фото: Алексей Гущин

Про Пермь даже сейчас, в 2010 году, сложно сказать что-то определенное. Сонный провинциальный город — неверное сообщение. Новая культурная столица — тоже спорно. Это же манифест. Оба тезиса опровергаются местными жителями. В еще большем смятении оказываются гости из Москвы, Петербурга, любой другой Перми — Саратова-Новосибирска-Екатеринбурга-Владивостока. Потому что и да, и нет, и так, и эдак. Максимы «глухомань» и «эпицентр событий», сведенные до точек и помноженные на какую-то ясно не сформулированную местную аномальность, создают энергию, которая приводит в движение многие причудливые механизмы. «Соль» — один из таких механизмов.

«Глухомань» и «эпицентр событий», кстати, относительно удачные термины. В России метрополия и периферия условны, лишь намечены по контуру и не наполнены должным содержанием. Потому так бессильны и неизящны всякие кухонные разговоры о «противостоянии столицы и провинции». Между тем, контурная карта соответствует реальной стране. Чтобы понять эту страну, нужно знать диспозицию; хотя бы мнимую, черновую иерархию городов, сёл, станиц. Отсюда неизбежность: «столица» и «провинция» создают ущербную, но все-таки систему координат. В общем, довольно оговорок. Пусть будут столица и провинция без кавычек.

Пермь — одновременно и провинциальна, и столична. «Соль» — общероссийское медиа, осознанно помещенное не в метрополии, а на периферии — могла появиться, очевидно, только в Перми. Потому что «Соли» нужны оба этих условия, чтобы картинка российской жизни была не плоской, а стереоскопичной.

Пермская провинциальность — версия российской провинциальности с некоторыми несущественными поправками. Число жителей — медленно убывающий миллион. Экономика — насильственно постиндустриальная: оборонка после конверсии, слабеющее машиностроение. Знаменитым «Пермским моторам», например, изрядно досталось в 1990-е; слово «турбулентность» само просится. Что еще? Несколько крупных университетов, в том числе медицинская и фармацевтическая академии. Балет. Деревянные боги в галерее, звериный стиль в краевом музее. «Урал-Грейт». «Амкар». Между прочим, ужаснитесь: «Амкар» — это сокращение от «аммиак и карбамид».

В общем, Пермь — подходящее место, если искомое место — середина России, не-Москва. Откройте здешние газеты, и вы непременно найдете много славных новостей про «ямочный ремонт» на дорогах, ветхое жилье и прививки от клещевого энцефалита. Этим Россия и живет, как известно.

Виньетка к мысли о дистиллированной пермской провинциальности. «Три сестры» Чехова начинаются с ремарки «Действие происходит в губернском городе вроде Перми». Пермь—2010 не утратила это очень точное, хоть и не слишком почетное «вроде».
Но действие здесь все-таки происходит.

Пермь — еще и город in vitro, место постоянного эксперимента. Не хочется съехать сразу на проект «культурной столицы», о котором много и с интересом пишут в России и в мире. Пермь (а вместе с ней и весь регион) экспериментирует со многими формами и многими содержаниями. Причем довольно давно. Символическим стартом стало объединение Пермской области с Коми-округом в 2005-м. Затем случилось разнообразное. Омолодившийся Пермский край освоил трехлетний бюджет, разработал стратегию развития, затеял смелые реформы в области государственного управления. Попытался построить «пермский Гуггенхайм» — и даже провел архитектурный конкурс, в котором приняли участие мировые звезды. Гуггенхайм возвести не удалось, зато чуть позднее случился Пермский музей современного искусства.

Местные перенимали опыт бразильской Куритибы в организации городского пространства. Пригласили голландскую фирму КСАР для разработки мастер-плана Перми. Основали Пермский центр развития дизайна и театр «Сцена-Молот». Объявили о намерениях Перми стать культурной столицей Европы в 2016 году.

Почти одновременно губернатор края Олег Чиркунов прочитал свое послание местному парламенту — фактически, доклад о пермском варианте модернизации. Наверное, этот документ — единственный российский модернизационный проект в России, не считая основного, сколковского. Причем этот проект, разумеется, made in Perm.

Короче говоря, Пермь четко артикулировала свое намерение выбиться в общероссийские лидеры.

Случались, конечно, и большие неприятности. Провал в Березниках, падение «Боинга», «Хромая лошадь». Однако всякий раз Пермь воспринимала трагедию как вызов. И пока нет оснований сомневаться в том, что на каждый вызов у Перми есть ответ.

* * *

Месторождение возникает только там, где есть соответствующие условия. Столичность и провинциальность Перми — два главных условия для «Соли». «Соль», конечно, — еще один пермский эксперимент. И, конечно, на этот эксперимент надо решиться, потому что нет иных способов разомкнуть периферийность. И все же «Соль» — самостоятельная история. Это СМИ. Поэтому у «Соли» — медийные задачи, но не пропагандистские, как легко было бы предположить.

России нужен прецедент «Соли». Невозможно, неправильно, несправедливо, чтобы такая страна смотрела в себя только московскими глазами. Повсюду в мире удается построить медиа вне мегаполисов, точнее — вне метрополий. В России прежде не удавалось ни разу. Но хочется, чтобы, наконец, у кого-то это получилось. И требуется, чтобы получилось это именно у «Соли».

«Соль» попытается сформулировать новую информационную повестку, которая будет отличаться от повестки любого московского издания. Отличие — в смещении фокуса, в новой, неожиданной точке зрения — из центра, но не из Центра. Жизнь в России, как ни странно, все-таки немного отличается от жизни в Москве. Едят другое, пьют другое, развлекаются по-другому. Даже говорят иначе, на другом диалекте. В то же время, «Соль» не ограничится новостями «с места» или, допустим, только из Перми. В этом смысл затеи. «Эфир» — пермский, повестка — российская. И московская — тоже.

И наконец. «Соль», как ни парадоксально, нужна даже Москве. Ведь Россия и Москва — два разных мира. Тогда как информационной инфраструктуры, системы сообщающихся миров нет. Хваленый русский Интернет тоже разобщен: есть те, кто внутри «Московского кольца», а есть те, кто вокруг.

Разумеется, «Соль» — авантюра. Как и всякое дело, которое никто и никогда прежде не делал. Однако «Соль» — авантюра просчитанная. Придумывая «Соль», мы постарались учесть все трудности, с которыми столкнемся. Впрочем, невозможно рассчитывать на настоящее приключение, беспрерывно разбрасывая вокруг себя солому. С другой стороны, дерзость прежних пермских проектов вселяет уверенность. Правом исключительного существования при прочих равных нужно воспользоваться без всяких сомнений.