Возвращение «Ленинграда»

За 10 минут до начала концерта бандформирования «Ленинград» в холле нового московского клуба Arena Moscow много прилично одетых мужчин со спутницами. Мужчины явно пришли прямо с работы в своих деловых костюмах. Эти люди если и используют обсценную лексику, то разве что на корпоративных совещаниях для мотивации неэффективных подчиненных — скучающее поколение офисных обитателей.

Билеты на первое за два года выступление «Ленинграда» дешевыми никак не назовешь: цена на них в кассах Москвы начиналась от 2700 рублей. Тем не менее клуб Arena Moscow был забит ровно настолько, чтобы людей было много, но им не было тесно, и можно было отжигать в свое удовольствие, не рискуя травмировать соседа. На официальном сайте говорится, что клуб может вместить четыре с половиной тысячи человек, и в пятницу он был полон явно больше, чем на половину. Со скромным 40-минутным опозданием вышел Шнуров в золотой куртке-бомбер а-ля Симачев. Кроме Шнурова, на сцене выделялась длинноногая бэк-вокалистка — девушка с пышной копной рыжих, кажется, волос, красивая какой-то нерусской, латиноамериканской красотой. Юлия Коган с говорящим прозвищем «Ноги» вполне могла бы эффектной внешностью и вокалом конкурировать с Ферджи из Black Eyed Peas (см. видео). Она же спела две новые песни «Пиздобол» и удивительно лирическую композицию «Не могу тебя забыть»:

«Пиздабол».

Видео: канал Petrovicher

«Не могу тебя забыть».

Видео: канал Zvezda

Группировка выдала старый добрый стопроцентный «Ленинград» — то, ради чего здесь все и собрались. Классика на то и классика, чтобы оставаться безупречной и неизменной, и этот концерт почти ничем не отличался от предыдущего выступления в клубе «В1 Махimum» в 2008-м. Были, разумеется, спеты все главные хиты. На концертах группировки всегда сумасшедшая энергетика — публика, разумеется, подпевала и танцевала. Писать рецензии на концерты со времени появления хороших видеокамер на мобильных телефонах и «ютьюба» стало занятием почти бессмысленным, намного интересней говорить о контексте — реакции критики и публики. И тут есть о чем сказать.

Внимание общественности было заранее сосредоточено на песне «Химкинский лес» — исполнят ли скандальную композицию? Шнуров всегда внимательно следил за повесткой и конъюнктурой, умело вклиниваясь в нее — то в разгар дела Ходорковского с песней «Свобода», то в эпоху формирования офисного пролетариата с «Менеджером»; угадал и с «Химкинским лесом». Безобидный стеб за несколько часов стал важным политическим высказыванием и одновременно сработал как вирусная реклама московских концертов группы. О клипе написали почти все сетевые СМИ и редкий блогер не высказал свое авторитетное мнение в ЖЖ или Twitter'е. Понятна нервная реакция политизированных граждан — Химкинский лес (я сейчас про лес, а не про песню) неожиданно превратился в символ свободы и демократии, в борьбе за который пострадали журналисты Михаил Бекетов и, вероятно, Олег Кашин. По мифологии Химкинский лес стал чем-то похожим на сюжет с Малой Землей при Брежневе (тогда, напомним, героический, но малозначительный эпизод Великой Отечественной, в котором принял участие генсек, объявили едва ли не судьбоносным). Хотя сердиться на музыканта и поэта, работающего в жанре «пощечина общественному вкусу», как-то странно. Тем не менее эта песня — совершенно классический «Ленинград» — провокация и стеб; более того, это одна из явных музыкальных удач Шнурова последних трех лет. Композиция полностью укладывается в «ленинградскую» традицию, в лирическом герое Шнурова всегда была презрительная аполитичесть. Вот, например, цитата:

Эх яблочко,
да под лопатами.
Будем землю удобрять
демократами.
Будем землю удобрять
демократами.

Демократики, демократики
да морды жирные.
А в сырой земле
все будут смирные.
А в сырой земле
все будут смирные.

Кстати, в таком же контексте в этой же песне фигурируют и «нашисты», и «несогласные» («Яблочко», альбом «Аврора», 2007 год). Тут нет выражения оппозиционности или сервильной лояльности, лишь констатация стилистического неприятия. И в этом Шнур последователен и органичен — весной 2010 года в интервью программе «Временно доступен» (на канале ТВЦ) он сказал, как раз отвечая на вопрос о политических пристрастиях: я не люблю, когда ходят строем. Как бы то ни было, песня «Химкинский лес» на концерте так и не прозвучала.

Вообще, концерты дали повод критикам говорить о смерти группы в медицинской или теологической терминологии — о реанимации или воскрешении. Музыкальные репортеры гадают, вернулся ли «Ленинград» насовсем или это просто вылазка из небытия за сравнительно легкими деньгами; ругают Шнурова за однообразие, за отсутствие эволюции: дескать, это был великолепный концерт, но он почти ничем не отличался от того, что мы видели в 2008 году. Действительно, с 2007 года, со времени появления превосходного альбома «Аврора», «Ленинград» не выпустил ничего заметного. На самом деле «Ленинград» уже давно перешел в категорию классики, когда меняться и не нужно, никто же не предъявляет претензий к старому и любимому фильму, что он не меняется с годами. «Ленинград» — это целостное законченное произведение, там ни убавить, ни прибавить. И в этом смысле возврата назад нет, нельзя вернуться в молодость или в ушедшую эпоху. Шнур в своих интервью после роспуска группы неоднократно лаконично повторял: «Она утонула». И в этом чувствовалась, что чутко чувствующий время Шнуров устал от этого формата, что пришло другое время, где «Ленинград» уже неуместен, нужно что-то новое. Новый проект группа «Рубль» — яркий, возможно, недооцененный публикой и критикой коллектив. С явно более интересной гитарной музыкой, с более жесткими и скупыми текстами, явно опять же проигрывающими «Лениграду» по поэтике. Вот пример текста:

В час когда Родина встала с колен
И поднимается словно член,
Мы после пива взяли по двести,
Нет у нас совести и, на хуй, чести...

В День единенья России —
Мы были сильно под синим,
Мы не молились с правительством вместе —
Нет у нас совести, и, на хуй, чести.

Видео: канал bubukkka

Шнуров сам иронично определяет «Рубль» как «фитнес-рок» (для поддержания неюных уже музыкантов в форме), «фитнес» — слово из вокабуляра московского гламура. Вы себе представляете, где спорт, а где лирический герой «Лениграда», алкоголик и придурок? Группа не стала, да, похоже, и не стремилась стать широко популярной и собирала полные залы в небольших клубах, вроде московского Gogol. Впрочем, Шнуров достиг той стадии известности и финансовой независимости, когда может делать проекты «для себя», не оглядываясь ни на публику, ни уж тем более на критику. Пытаться же миксовать эти два формата («Ленинград» и «Рубль») бессмысленно — они плохо соединяются, это выглядело бы так же уместно, как совместный концерт «Рамштайн» и Бритни Спирс, просто очень разная музыка. Шнуров попал в типичную ловушку гения — ты не можешь делать хуже, не можешь так же, можно только — заметно лучше, иначе про тебя начинают говорить, что исписался, что уже не тот и время твое безвозвратно ушло.

Ведь в чем гений Шнурова (и феномен «Ленинграда») — он, как Жириновский в политике, всегда говорит то, о чем публика лишь робко думает, притом ровно в тех выражениях, в каких эти мысли формулировались в головах людей. Потому что, когда любовь, действительно, ведь «Без тебя пиздец», а когда достали, то «Все заебало, пиздец, нахуй, блядь». По-другому об этом и не скажешь. А «Рубль» — это попытка говорить примерно то же самое, но гаражным роком, выражать музыкой агрессию и отчаянье, тексты вторичны.

Недавно журналист Олег Кашин в интервью Леониду Парфенову тоже говорил, что изменилось время, меняется эпоха, и как пример приводил следующее. Еще несколько лет назад Эдуард Лимонов без всякой анонимности говорил более жесткие вещи, чем анонимный антифашист, участвовавший в погроме горадминистрации Химок (предполагается, что интервью с ним могло стать причиной нападения на Олега), но перспектив получить за это арматурой по голове тогда не было. Лом и раньше, случалось, касался голов — и в девяностые, и в нулевые, и неизвестно еще, когда чаще, но тогда казалось, что это явление временное, исключение из правил, теперь же, похоже, выясняется, что это всерьез и надолго. Изменилась эпоха, мир вокруг стал жесткий, как арматура; это уже не история про лирического романтика с алкогольной зависимостью, здесь нужна какая-то другая музыка. Да и сам Шнур уже не только вечно пьяный поэт и музыкант, но и человек, сделавший несколько успешных документальных проектов на ведущих российских каналах, снявшийся у классика советского кино, режиссера Владимира Соловьева в «Ассе-2». Что изменилось — прошла молодость: Шнурову — 37, и ведь можно жить без надежды и быть похуистом (что последовательно декларировалось), когда планируешь умереть, но не очень понятно, как жить без нее, если остаешься жив.

Материалы по теме:
Интервью с Сергеем Шнуровым: «Телки стали давучие»
Фоторепортаж с концерта группы «Рубль»: Пнуть по гопчику