Про нежность

Нежность — это основное качество, которое сейчас распространено в политической жизни страны. Точнее — в политической публицистике. Разве не нежностью отмечены многочисленные диспуты в ЖЖ, где сторонники власти, любившие называть себя «охранителями», называют носителей иных мнений мразотой, врагами народа и другими словами? Ну, граждане с другой стороны испытывают ответные чувства, но выглядят не так ярко, потому что у них словарь больше.

Причем тут нежность? Во-первых, те, кто обзывает, они же думают о других, пусть и в таких выражениях. Но это — дело десятое. Потому что главное — сам акт общения, а общение — это чувства, и почему бы не назвать все это нежностью? Во-вторых, если о тех же защитниках правильной стороны, то они могут просто стесняться, потому что к другим словам не приучены. Да, чисто в варианте «я старый солдат и не знаю слов любви». Тем не менее постоянно как-то относятся к мнениям другой стороны. И вообще, как им не быть нежными к оппонентам, ведь им без них никуда, поскольку от них зависит само существование, по крайней мере, материальное.

Конечно, такая нежность может показаться брутальной, ну так что же: значит, здесь и теперь нежность выглядит именно так. Хорошо, чтобы это не показалось демагогией, назовем такой сорт нежности латентным, что бы тут слово «латентный» ни означало. Но у латентных процессов наступает момент обострения. Применительно к данному случаю, потаенная нежность одной стороны достигает уже такого напряжения, что дальше уже либо латентная любовь, либо уж и не знаю что. Теперь этот момент достигнут. И вот отклик: в «Газете.Ру» сейчас публикуют вопросы к онлайн-интервью с руководителем Федерального агентства по делам молодежи Василием Якеменко. Там отклик уже формируется.

Интервью будет еще только 2 декабря, поэтому желающие могут присоединиться к общефередальной волне нежных ответных чувств. Ну вот, например: «Василий, у вас по сравнению с прошлым годом взгляд стал уставшим и каким-то безнадежно печальным. Переживаете, что не все удается?» Кто же скажет, что тут нет доброго чувства?

Или: «Василий! А у Вас мигалка есть? Предвидя ваш ответ — что, правда нет?! У св. Михалкова есть, а у вас нет?!!» Может показаться, что следующий пример несколько даже груб, но это не так: «Скажите, а вы считаете правильной акцию протеста «Наших» под окнами редакции «Эха Москвы» в костюмах презервативов? И почему?» — вопрос как минимум предполагает внимательное отслеживание событий жизни интервьюируемого, а кому в рациональном состоянии рассудка это могло бы прийти в голову? То же относится и к следующему вопросу: «Уважаемый, Василий! — А правда, что вы были связаны с люберами или были одним из них? Такая информация есть в СМИ. — А где у вас домик под Москвой?»

Следующий вопрос, по правде, понять трудно, зато он звучит очень по-домашнему: «Здравствуйте! А в этом году будет проводиться форум победителей? И если да, то в каком формате и как в нем можно принять участие?» Еще домашний вопрос: «А как по-вашему, Кристина Потупчик симпатичная? А умная? А Маша Дрокова? И вообще в «Наших», как вам кажется, есть умные и симпатичные люди или нет?» В самом деле, хотелось бы услышать ответ и про Потупчик, и про Дрокову. Вообще, только представить: тут знают по именам и внешнему виду даже, в общем, почти рядовых и даже бывших сотрудников героя. Возможно ли такое внимание без чувств в его адрес?

Да, иногда такое внимание приобретает несколько навязчивые формы: «Господин Якеменко, как вы прокомментируете тот факт, что в 2009 году один из конкурсов на организацию лагеря инноваторов на озере Селигер выиграла организация, учредителем которой вы в свое время являлись?» А также: «Василий, не смущает ли вас, что общероссийскую программу по реформированию уроков физкультуры в школах возглавляет ваша жена Мария Соболева?» Тем не менее и тут люди прекрасно осведомлены о подробностях жизни героя.

Кроме того, дискуссия идет, производя даже весьма эмоциональные выплески, а такое возможно только в сильно кооперированной и взаимообусловленной среде. Вроде как что за свадьба без скандала, да и вообще — могут ли скандалить посторонние? «Василий, вы говорили, что любая идеология сопровождается хорошей зарплатой. Какая у вас?»

А вот реплика «Ох, Василий. Заклюют вас тут» означает, напротив, не сочувствие, как можно было бы подумать, а предвкушение того, что процесс взаимной коммуникации сторон будет развиваться. В самом деле: «Ваши подопечные, руководители ярославской «Стали» — проекта «Наших» — Артем Козлов и Руслан Маслов признались, что не видят ничего плохого в заповедях Геббельса, если их использовать на благо России. Они до сих пор не изгнаны из «Стали». Вы тоже являетесь поклонником Геббельса?»

А также: «Василий, скажите — вот все то, что вы говорите и делаете — вы сами-то во все это верите? Или просто бизнес? Спасибо», «Почему вас не пускают в Евросоюз?» и, наконец, «Василий Григорьевич, а вам не кажется, что стоит задуматься, если тут больше двух сотен вопросов и все какие-то неприятные?»

Если кто-либо предположит, что я тут выбирал самые неприятные вопросы, то это не так. Например, я не цитировал хотя бы этот: «Вася, расскажите нам, что стало с тыквами и полумертвыми баранами, которых ваши питомцы выбросили у американского посольства». Да, собственно, если кому-то покажется, что это уже был самый неприятный вопрос, то есть еще лучше (хотя ведь тоже нежный): «Василий, а зачем Вы стираете в своем ЖЖ чужие комментарии с вопросами, на которые вы не в силах ответить?» Но следующий — да, перебор: «Кто вы по специальности?»

Но эта явная бестактность снимается вопросом И. Давыдова: «Нравится ли вам плясать, нарядившись гигантским баклажаном? Если да, то танцы каких народностей вы предпочитаете? Если нет, то почему заставляете детишек это делать?»

И, наконец, главный вопрос: «Василий, а вы правда придете и ответите на вопросы?» Да, люди, ждя ответов, открывают возможность наступлению уже не латентной, а коллективной нежности. Но — ах! — даже если Он не придет, и это будет говорить о силе Его личного чувства.