Побойтесь Бога

Вчера в «Соли» была опубликована заметка «Дом Божий». В ней говорится о том, что наша Пермская галерея якобы была создана большевиками. Да и вообще — настолько провинциально плоха, что нужна ли она вообще?

Меня это, скажу прямо, возмутило. Дело даже не в точности (то есть неточности) фактов, а в безапелляционности. Мол, разделить надо галерею, расселить, да и делов-то...

«Сущность — в прошлом», — утверждал Гегель, а ему не откажешь в прозорливости.

Пермь — порождение первого российского императора, его просвещенных птенцов. Пермь всегда была меккой интеллекта: ни один провинциальный город не может похвастаться таким высоким IQ — разве что те, которые «во глубине сибирских руд», где вели просветительскую деятельность декабристы. Пермь строили просто и логично — по плану прямых улиц и проспектов. Руководили губернией просвещенные начальники с оравой чиновников из столиц (не вороватых, а искренне желавших добра и просвещения). Не буду подробно об этом — отошлю к книгам и статьям известного ученого-историка Павла Корчагина.

Короче говоря, Пермь — непростой город.

Диктатурой пролетариата его пыталась перекрестить Советская власть, упраздняя все и вся: даже университет хотели перевести в Свердловск; вдобавок закрыли город на замок. Закрытый город может спать спокойно.

Неугомонные совдепы запустили маховик противоборства «Пермь – Свердловск», вложив многие силы и деньги в уездный городок, пытаясь сделать его «столицей Урала», тем согнув выю губернскому — сминая интеллект, загоняя его в резервацию «На Заимке».

Но город жив. И будет жить. Три кита, на которых он держится, — театр, университет, галерея.

И заметьте: все три учреждения созданы людьми, то есть общественностью — не властью...

Теперь — к делу.

В 1902-м доктор медицины, председатель совета Пермского научно-промышленного музея Павел Николаевич Серебренников через столичные газеты обратился ко всем пермякам и различным учреждениям — «всем тем, кому дорого дело просвещения народа» — с просьбой внести свою лепту в создание художественного отдела музея. Так начинала комплектоваться галерея (художественный музей). Именно так. И когда фонды художественного отдела превысили фонды основного — спустя 20 лет — вот тогда и пришлось совдепам (а никуда не денешься) создавать самостоятельный музей. И это произошло в самое тяжелое время: голод, холод, разруха Гражданской войны. Суровые дни. Очень жесткие и жестокие. И открытие художественного музея для всех было надеждой, согревающей душу в сумятице непредвиденного и неожиданного.

И вот на дворе 2010-й. Прошло больше ста лет со дня опубликования воззвания Павла Николаевича, на которое, кстати, откликнулись многие известные люди и организации, да и не только. Сейчас в фондах более 50 тысяч единиц хранения. Изумителен по богатству декоративно-прикладной фонд с уникальными не только экспонатами (например, арибалл из коллекции Шлимана, открывшего Трою), но и большими коллекциями (чего стоит один только советский агитационный фарфор). Привлекают внимание отдел живописи, отдел графики и гравюры, иконы (Строгановское письмо). И, разумеется, отдел скульптуры, в который самостоятельной частью входит пермская деревянная скульптура, главное достояние города. Жемчужина в короне музея.

Кстати, позволю себе отступление. Не надо называть эту коллекцию «пермскими богами». Побойтесь, извините за тавтологию, Бога: в христианстве он один.

И опять же: открыл все это Н. Н. Серебренников; 248 скульптур — результат первых экспедиций в 1923 году. А в 1928 году опубликовано первое исследование деревянной скульптуры. Примечательный факт: Луначарский высоко оценил этот труд. «Чрезвычайно интересная работа <...> пермские скульптуры могли бы быть украшением любого европейского музея». Вскоре нарком просвещения и сам написал статью под названием «Пермские боги». Она-то и сыграла с нами злую шутку — ну, сами понимаете, как не сослаться на «классика». Подарок совковым журналистам...

Конечно, галерея достойна своего помещения. Я не буду вдаваться в обсуждение проектов — поезд ушел. Уж давно надо строить. Мне-то кажется наиболее очевидным решением использовать помещения бывшего ракетного института (ВКИУ), расположенного на берегу Камы, прямо рядом с кафедральным собором, из которого художественный музей все равно рано или поздно съедет.

И второе, самое главное.

Наверное, уже понятно, что галерея — далеко не заштатный художественный музей. Она — краеугольный камень пермской интеллектуальной жизни. И дробить ее — значит, уничтожать наше основание, нашу платформу. Именно в целостности, комплексности — сила и значение нашего художественного музея.