Импорт невозможен

В «Московских новостях» сообщено: «Живая Библиотека» в Москве откроет свои двери для читателей 5-6 ноября 2011 года Часы работы: с 14:00 до 19:00, и это интересная история.

В статье поясняется: «Эта игра называется «Живая библиотека». В ней могут участвовать люди, которые в обычной жизни не имеют ни единого шанса поговорить друг с другом. В такой «библиотеке» можно взять напрокат, говоря образно, не книгу, а человека. Для беседы. В качестве «живых книг» выступают представители разных страт, к которым общество относится с предубеждением. Например, бездомные, бывшие заключенные, геи, трудовые мигранты, люди с ВИЧ. В качестве «читателя» может прийти любой человек. «Живую книгу» можно арендовать на 30 минут для приватной беседы и задать любые, даже неудобные вопросы. Встречу читателей и «книг» организовывают волонтеры в разных местах: кафе, парках, клубах».

Это, конечно, импорт. Заимствование вот этого. История уже не новая, с 2000 года. Это датский проект, потом как-то распространился. МН изложили все корректно, но есть проблема: в оригинале нет слова «игра». Там не «игра», а «метод, разработанный для развития диалога, уменьшения предубежденности и побуждения к пониманию».

Русский вариант сразу отличается и по целям. Здесь сразу о том, чтобы «разрушить социальные стереотипы». Пояснение: «Представители разных страт очень сильно отдалены друг от друга, у них почти нет точек соприкосновения. По этой причине мы судим о других на основании не реального опыта, а предрассудков». В сравнении с оригиналом цель тут несколько сдвинута, она ознакомительная. Вот же, чуть-чуть другие слова, а уже все сдвинулось и что будет в итоге? Руководитель российской версии говорит так: «С помощью нашей «библиотеки» мы хотим наладить живое общение между разными людьми и, конечно, изменить отношение к дискриминированным сообществам». Но в оригинале нет такой темы «наладить живое общение» — там разовый контакт. Там нет слов и об изменении отношения к «дискриминированным сообществам»: речь о конкретных отношениях двух людей, «читателя» и «книги» в течение получаса.
В оригинале это — очень горизонтальный проект, принципиально не пафосный и в каждом случае частный. А для этого нужны сразу несколько штук. Во-первых, в обществе сформировались предубеждения против людей из определенных групп. Во-вторых, там есть и понимание того, что это — именно предубежденность. И третье — человек понимает, что испытывает некую предубежденность и хочет ее ликвидировать.

А это дело — частное. Смысл не в том, чтобы изменить отношение к «сообществам». Это не про установлении в обществе нормативной толерантности к таким группам через знакомство с их людьми. Там частная проблема отдельного лица, который хочет убрать свою личную предубежденность. Не для того, чтобы стать нормативно толерантным и политкорректным, потому что так положено, а ему это просто мешает — предубежденность, это же недоверие и даже страх в отношении людей из этой группы. Человек понимает, что тут могут быть ненужные страхи, хочет их убрать.

Тогда понятно, зачем эта «библиотека». Человеку дается возможность решить свою проблему. Представитель группы готов говорить, этот контакт оформлен — и не получится, что «читатель» получит по морде, как могло бы произойти, если бы он решился развеять свои предрассудки случайным, уличным способом. Конечно, по жизни может работать и такой вариант. Хоть в баре — вот филателист, марки разглядывает. Всю жизнь их недолюбливаю, а чего, собственно? Побеседовали, выпили — рассосалось. Но если о чем-то более резком, всю жизнь не выношу фанатов (название футбольного клуба), то с реакцией другой стороны могут быть проблемы. То есть, этот проект не на благо этой группы, не в первую очередь, но в пользу того, кто обращается. Хитрая история. То есть, толерантность, это не когда сверху вниз, а когда маркированную группу не боишься, а тогда чего ж ее уничижать? Любители настольного хоккея да, немного странные, но ничего же ужасного, так и с другими группами, может, обойдется?

Все это было в исходном варианте. А в заимствовании расхождения нарастают. Предлагаемый набор «книг» сразу интересен. В результате опроса (с кем бы хотели поговорить) на сайте humanlibrary.ru сообщено: «Доброго дня! На сегодняшний день мы подтвердили участие «живых книг» по следующим тематикам: молодая женщина — лежачий инвалид (в формате видеоконференции), транссексуал, лесбиянка, выросший ребенок, получивший домашнее образование, человек, сменивший профессию в зрелом возрасте, феминистка, иностранец-экспат, бывший наркозависимый, феминист (ага, именно мужчина-феминист), российский ученый-химик, цыганка, фельдшер скорой помощи, мама в однополой семье, профессиональный поэт».

Тут, в общем, никак не спектр опасений (как можно реально опасаться поэта или «российского ученого-химика»), а любопытство: не нравятся они мне что-то, кто они вообще такие? Химики эти, российские? Вполне досужее любопытство. Но почему нет? Если уж у кого-то есть предубеждение перед человеком, «сменившим профессию в зрелом возрасте», то у него явно тут личная проблема выбора, вдруг он частным образом поговорит и ему поможет?

Но с «частным образом» не совсем ясно. Опять же, какая тут игра? У датчан даже не социальная ролевая игра, смысл ровно в том, чтобы в личном общении выйти из своей социальной роли. Мало того, вот это «изменить отношение к дискриминированным сообществам» и «мы докажем на игре». Но как? Тут, вроде, частные отношения и что же, встреча двух лиц все изменит? А, если «докажем», то это уже не частная встреча, но некий социальный формат, только что не телевизионный: «А теперь послушаем, что говорит нам представитель сомнительной страты «Иностранец-экспат».

Все легко имитируется: сидят в зале, смотрят ролик с частным общением, потом — обсуждают и кричат, а ему можно и героев в студию. Что-нибудь типа подставных судов, как там называлась программа с адвокатом Астаховым и делами понарошку в целях правового ликбеза граждан? Тут же и сразу общественная ценность — имея в виду воспитание толерантности, которая должна быть массовой. Потому что в таком варианте выйдет «мы все должны относиться к представителю такой-то группы так-то» — потому что нас много, а он — один, но есть ив нем что-то такое человеческое, чего уж сразу его по морде. Это, несомненно, лишний раз подчеркнет силу коллектива, но в оригинальном варианте было о другом. Кажется, это означает, что все возможные российские страхи имеют исключительно коллективный характер. Такая вот общественная страна.