Это будет круто

— Наша школа должна быть современной, — возвестила мне лично завуч.
А то я не знал.

Идет уже третья неделя второй четверти, и каждый урок я веду, как будто я Учитель года-2010: не ору; спрашиваю у школьников, как дела; пытаюсь много не думать о том, что работаю в женском коллективе (на фразу «О, боже! Мужчина» я стараюсь не оглядываться и полузатыкаю уши, когда в учительской начинается дискуссия на тему «Сколько жен одновременно у Меньшикова»).

Учительница английского языка Светка пытается поддерживать знания языка, поэтому сидит в скайпе. После общения с коллегой из Манчестера у Светки появилась идея, которую она тут же озвучила, — сделать языковую неделю в школе: привезти свою английскую знакомую и устроить эпохальное событие. На это время все лингвисты школы забудут старые обиды и, объединенные силами постХэллоуина, будут в который раз рассуждать об особенностях европейского менталитета, вспоминать странных преподов из университета, по очереди выводить на авансцену своих учеников, мало-мальски заучивших тексты, потом благословлять их домой до завтра — и, наконец, пить мартини.
Выглядит как настоящая трэш-вечерина.
— Это будет круто, — резюмирует Светка.
Кто-то подкашливает. Это провокация, чувствую я спиной. Кому-то из давних поклонниц Меньшикова неймется.

В понедельник писали всероссийскую олимпиаду. Мне разрешили выбрать двух учеников-кандидатов. Выбрал — лучших семиклассников. В итоге ни тот, ни другой на олимпиаду не пришли. Один перепутал время, у другого дома прорвало трубу. За это организаторы теперь смотрят на меня так, будто мне тоже грозят проблемы с трубами.

С недавних пор часть моих уроков проходит под музыку: в соседнем актовом зале начались репетиции новогоднего бала. Звучит сказочно волнующе и торжественно.
Отныне самая расхожая фраза среди учеников: «Я не хочу обосраться перед всей школой». В ответ школа готова раскошелиться на атласную ткань. Пока же все как обычно: кроссовки, разорванные на бедрах джинсы и много шарфов. Иногда пончо. Старшеклассники стараются на танцах и часто выходят курить. А я проношусь мимо — как всегда, с проектором и кипой бумаг. Зная, что бывший отличник-семиклассник внушает всей школе, что у меня женские духи.

Новый год уже скоро. Семиклашки, я вижу, хотят от меня заветный подарок, поэтому старательно списывают с учебника, после моего «своими словами» смахивают испарину, тихонько матерятся себе под нос, но — продолжают.

А недавно было чудо. После урока у меня в классе остался семиклассник-новичок. Просто взял и сел за первую парту. Целый час он расспрашивал меня и рассказывал сам: про свою «любимую группу «Плацебо» (читайте — Placebo), про «Стар Варс», «ИБэй». Мы даже вскользь поговорили про религию и школьную столовую. Он мне показался выпавшим откуда-то из «Над пропастью во ржи». Я думал, мне это снится. А потом, клянусь, он встал и произнес: «М-м-м, с вами есть о чем поговорить».

Иногда я замечаю, что повторяюсь: рассказываю одну и ту же смешную историю про Байрона. Я бы с радостью рассказал что-то новое, но домой прихожу без ног. Я читаю только пять разворотов на ночь. И об этом — очень жаль — могу рассказать только старшеклассникам. Еще я до сих пор не могу посмотреть «Выход через сувенирную лавку» Бэнкси, о котором они твердят взахлеб. Так что на школьном балу меня не ждите — нет времени для репетиций.

Я знаю, учитель должен быть современным, интересным и разбираться в новинках. Наверное, поэтому я до сих пор не сплю.