Сравнение почерка

Сегодня, 20 июня, Хамовнический суд Москвы рассматривает иск о защите чести и достоинства главы Росмолодежи Василия Якеменко к блогеру Александру Морозову, журналисту Олегу Кашину и газете «Новые известия». Ответчик по аналогичному делу, культурный менеджер Марат Гельман, объясняет, почему репутации Василия Якеменко уже нельзя навредить.

Репутационный ущерб Василия Якеменко юристы оценили в один миллион рублей.

Несколько месяцев назад политолог и основатель блогерского клуба имени Канта Александр Морозов написал в своем ЖЖ, что, по его информации, дело об избиении Кашина уже раскрыто. И след ведет к главе Росмолодежи, но органы не могут опубликовать такие результаты. И потому об итогах расследования ничего не сообщается. Олег Кашин в своем блоге процитировал Морозова и заявил, что он и сам считает якеменковскую версию основной. «Новые известия» процитировали эти записи. Теперь все трое (два физических лица и одно юридическое) — соответчики по делу о защите чести и достоинства. Истцом выступает Василий Якеменко.

Есть аналогичное дело, не менее громкое: Якеменко против директора Музея современного искусства PERMM Марата Гельмана (соответчик — «Газета.Ru»). Оно рассматривается Савеловским районным судом Москвы. Поводом для иска стала высказанная Гельманом версия, что заказчиком нападения на журналиста Олега Кашина является именно Якеменко.

Истец хочет получить опровержение и взыскать с Гельмана миллион рублей. Ответчик готов представить контраргументы и объяснить, почему он после инцидента с Кашиным в первую очередь подумал на Якеменко.

Сразу после нападения на журналиста Олега Кашина в ноябре 2010-го Марат Гельман в своем блоге написал: «заказать» журналиста газеты «Коммерсант» мог глава Росмолодежи Василий Якеменко. Тот оскорбился и подал на Гельмана в суд. Представитель Якеменко Александр Санников объяснил, что иск о защите чести и достоинства основан на том, что «господин Гельман, не предъявляя никаких доказательств, обвинил главу Росмолодежи в тяжком преступлении». «Мы призвали Гельмана объясниться в суде, представить доказательства, если они у него есть», — говорит Санников.

Марат Гельман отвечает, почему высказался на счет Якеменко: «Огласив версию причастности Якименко, я надеялся, что следователи ко мне обратятся, но они опросили только тех, кого нашли в записной книге Олега Кашина».

Сегодня в суде Марат Гельман расскажет, откуда взялась эта версия. «Я не хотел высказывать публично свои аргументы [причастности главы Росмолодежи к нападению на Олега Кашина], но когда Якеменко подал на меня в суд, я вынужден их огласить», — говорит Гельман.

Защита директора музея намерена потребовать, чтобы к делу о нападении на Олега Кашина были привлечены материалы об избиении Гельмана в 2006 году. «В свое время у Эдуарда Лимонова должна была состояться презентация книги в московском клубе «ОГИ». И буквально за день до события, по словам владельца «ОГИ», на него было оказано давление, и он вынужден был отказаться. Эдуард попросил меня сделать презентацию в галерее [«М&Ю Гельман»], — рассказывает Гельман. — Я всегда негативно относился к его политической деятельности, но мы с Лимоновым давние друзья, я его ценю в первую очередь как писателя. Поэтому я согласился». На следующий день после того, как он принял решение, с ним стал искать встречи Василий Якеменко. «Он приехал ко мне домой со своим братом Борисом. В течение часа [они меня] уговаривали не делать презентацию, рассказывали, какой Лимонов фашист и так далее. Я им ответил, что для меня друг важнее идеологии, — вспоминает Гельман. — После этого они начали мне угрожать, говорили, что я могу пожалеть о своем решении. На этом мы расстались». 20 июня 2006 года презентация книги Лимонова состоялась.

Гельман говорит, что ждал после этого в галерее проверок — от налоговой инспекции, пожарной службы или чего-то такого. Но продолжение было другим: в галерею ворвались неизвестные, разгромили работавшую там в то время выставку работ Александра Джикии «Новые работы» и жестоко избили Марата Гельмана. Пострадавший первым делом рассказал следователям историю беседы с братьями Якеменко: «Для меня это стало основной версией». Но через месяц после начала следственных действий дело было переквалифицировано с дела об избиении на дело о нападении на галерею, то есть утратило статус преступления против личности. «Я понял, что ничего не добьюсь, — вспоминает Гельман. — А когда избили Кашина, я подумал, что, если бы я тогда не смалодушничал, этого, может быть, не произошло бы. Поэтому я вышел впервые в жизни с плакатиком, в защиту Кашина — я чувствовал эту странную вину за собой. Теперь мы хотим, чтобы эту историю пятилетней давности приобщили к делу об избиении Олега».

Марат Гельман не берется утверждать, что оба эти дела непременно связаны, но считает, что на основании схожего почерка преступников («ясно, что это было сделано для устрашения») можно делать такие предположения.

Адвокат Василия Якеменко Александр Солкин говорит, что подобные высказывания наносят вред деловой репутации главе Росмолодежи. Этот репутационный ущерб юристы оценили в один миллион рублей. По словам юристов, порочащее заявление Гельмана было подхвачено и растиражировано некоторыми СМИ и рядом лиц, к которым также были поданы иски. В распространении подобных сведений уже обвинили «Газету.Ru» (СМИ выступает соответчиком по иску к Гельману). Те же самые претензии Василий Якеменко предъявляет блогеру Александру Морозову, газете «Новые известия» и самому Олегу Кашину. Рассмотрение их дела продолжается сегодня в Хамовническом суде Москвы.

«Когда Якеменко требует ответить в суде за нанесенный ему ущерб, он не понимает, что ущерб нанесен не ему, а репутации России — и это случилось не сейчас, — уверен Гельман. — Я не оппозиционер, я сотрудничаю с властью, у меня есть общие дела с губернаторами, с министрами в области культурных проектов. Но мне в своей среде становится тяжело работать, потому что Якеменко дискредитирует власть. Он ведет себя так, что в среде художников, кураторов становится очень сложно объяснить, что власть разная. Что, кроме Якеменко, есть и приличные люди. С моей точки зрения, репутацию Якеменко невозможно испортить, потому что он сам ее уже испортил. И не сейчас, а давно — после того, как публично уничтожал вместе с «Идущими вместе» книги Сорокина. Что бы он ни сделал дальше, его репутация хуже стать не может».

Гельман полагает, что спор с главой Росмолодежи разрешится только тогда, когда исполнители и заказчики избиения Олега Кашина будут найдены. «Логично — сначала найти реального преступника, а потом подавать иски о защите чести и достоинства, — рассуждает Гельман. — Например, когда был убит Влад Листьев, начальника службы безопасности Ельцина Коржакова обвиняли в этом убийстве. Тот вчинил иск. Но ему ответили: «Подожди, дело еще недорасследовано».

Стоит добавить, что дело «Якеменко к Гельману» пока не рассматривается из-за того, что судья на больничном.