Ботокс, Брейвик, крысы

После Селигера, с его неизменными комарами, высасывающими из присутствующих кровь, мозги и чувство юмора; с вечной, кажется, песней про «Сталь — десятки тысяч патриотов»; с изобилием микрошортов и макроцеллюлита — короче, после Селигера надо как следует отдыхать. Иначе Москва тебя не примет. Поэтому я и две мои знойные чики-подруги решили, что нас в этом году заслужила Франция. Трип был спланирован из точек назначения, запомнившихся по журналу Vogue, книгам Дюма и фильму «Такси» — Марсель, Тулон, Сан-Тропе, Канны, Ницца, Монако. Практически путеводитель для русского писателя при смерти.

Марсель нас чуть было не разочаровал. Грязный портовый город, местечко, настолько потасканное, что я все боялась встретить там оппозиционных журналистов. Когда мы царственно устроились на местной смотровой площадке с бутылкой шампанского, в кустах что-то зашевелилось. Я успела подумать: «Бог ты мой, щеночки!» — и вдруг на нас ринулась орда крыс. В тот момент мы чуть не протрезвели. Крысы, бомжи и безумное количество фекальных кучек, оставшихся от джек-рассел-терьеров. У Марселя есть одно стопроцентное сходство с отчизной — здесь никому и в голову не придет убрать дерьмо за собаками. Утешаться от увиденного на улицах приходилось устрицами и шампанским, после чего всем сразу хотелось секса. Так что засыпала я под протяжные стоны, доносившиеся из ноутбука подружек, сублимировавших свои порывы с помощью какого-то низкокачественного восточноевропейского порнофильма с сюжетом.

В Тулоне было уже получше. Окончательно протрезвев, мы все-таки смогли разыскать пляж. Напряженка была только с едой: в отсутствии первого, второго и компота мы поедали пиццу прямо на пляже. Все-все-все загорают здесь без лифчиков, и мужики, к сожалению, тоже — вот уж кому не помешало бы утягивающее белье. Однако это неприятное обстоятельство с лихвой было компенсировано отсутствием на пляже русских. Вдали от соотечественников рехаб на пляже похож на рай: никто не мочится в воду на дальность, никто не показывает пальцем на сиськи, не пересчитывает деньги на повышенных тонах. И никаких тебе базаров, разборок, прыжков бомбочкой и пивного перегара. Одни только милые женщины, похожие на Элен, Амели и Софи Марсо одновременно, сопровождаемые разомлевшими от жары щетинистыми чернявыми мужчинами. Но, как и в Марселе, люди здесь не привыкли сдерживать себя в естественных потребностях — всюду пахнет мочой. В своем время меня поразила Барселона, где улицы моют чуть ли не с шампунем. Но я слишком поспешно экстраполировала на всю Европу эти наблюдения: Франция — это просто какое-то отхожее место. Не знаю, как в остальных городах, но одно понятно — даже в туалете Винзавода чище.

Тулонским вечером началась самая жесть. Когда мы легли спать, в номера напротив наших заселилось небольшое стадо молодых немцев. В час ночи в нашу дверь начали долбиться; атака сопровождалась ором по-немецки. Мы в ужасе вскочили и принялись кричать: «Брейвик, Брейвик!» Подруга через стену голосом советского информбюро доложила о том, что немцы таки пришли за нами. А я просто представила, что сейчас они вынесут дверь, установят камеру и начнут нас насиловать. В итоге пришлось забаррикадировать дверь столом и выпить водки. Устриц на следующий день уже не хотелось, и мы отчалили в Сан-Тропе.

Сан-Тропе оказался раем во всех смыслах слова. Несмотря на кажущуюся крутость окружающего, не возникает никакого комплекса неполноценности от того, что у тебя нет Porsche, или что ныряешь ты не с личной яхты. В благодарность за гостеприимство мы, кажется, привезли с собой на курорт настоящий селигерский ураган — такой сильный, что летали мотоциклы. Смотреть тут, в общем, не на что — не считая русских баб с тюнингом-2006: ботоксные глаза, силиконовые губы, брови, вытатуированные где-то под линией роста волос. Даже непонятно, почему мужики возят их с собой. Наверное, потому что вместе в конце девяностых научились держать вилку с ложкой — и теперь без обученных подруг не могут обойтись.

Для многих барышень всякий визит в Сан-Тропе — как последний. Гребут из магазинов все, начиная от купальников, заканчивая шубами, причем шмотье здесь такое, какое в Москве не распродается даже на сейлах — настолько все запущено.

Еще один заслуживающий внимания социотип — престарелая мамаша с двадцатилетними оболтусами, которые явно никогда нигде не будут работать, однако уже могут снимать телок на трех языках и разбираются в спа на всем побережье. Русский человек вообще переживает в Сан-Тропе страшную деформацию личности — даже мужики накачивают губы силиконом. Кунсткамерность происходящего хорошо скрывается сумерками — в них и наступает рай. В остальное время хорошо только в отеле.

Перечитала написанное — еда, алкоголь, шмотки, секс, презрение к соотечественникам. Но неужели вы, дорогие читатели, написали бы об отдыхе что-то другое? Оставайтесь на связи. Наш трип еще не закончен.