Белочка, Тамарочка и Люцифер

— Белочка, — сказала Тамарочка, — а ты помнишь вот это, где: «Из забывших меня можно составить город»?

— Кто ж не помнит, — пожала плечами Белочка, жуя пряник.

— А как там было про благодарность?

Белочка дожевала пряник, но не до конца, и процитировала:

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

— Вот я думаю, почему он так, — сказала Тамарочка.

— Ну, ты же знаешь. Как нас учили — поэт говорит не только с современником, но еще раньше с метатекстом. Сравни у Мандельштама:

Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
Еще немного — оборвут
Простую песенку о глиняных обидах
И губы оловом зальют.

Здесь обиды — глиняные (и тело глиняное в тексте ниже), а губы заливают оловом. Ну, один так сказал, другой с этим полемизирует как-то на автоматическом уровне, неизвестно даже, нарочно или не нарочно.

— Почему полемизирует? — спросила Тамарочка.

— Ну, это видно даже по инвертированному порядку слов в предложении, — скучно сказала Белочка. — Возражение начинается с ударной позиции в предыдущей реплике оппонента, а это обычно последние слова, где-то у конца фразы. Например: «Что же вы тут лежите, там уже Евтушенко против колхозов выступает?» — «Если он против, я за».

— А еще по чему-нибудь это видно? — не отставала Тамарочка. — Кроме инвертированного порядка слов в предложении?

— Конечно, — сказала Белочка. — Я же говорю, у Мандельштама глиняные обиды в 24 году. Как у праха, значит. А Бродскому прахом забьют рот, то есть уже забили, но на момент написания стиха еще нет. А до того будет оттуда раздаваться лишь благодарность, а это то богово, что принадлежит богу, как кесарю — кесарево. Главное религиозное чувство.

— Ага, — сказала Тамарочка, — то есть это все-таки вот какая благодарность. — Она допила чай и, подняв чашку, поглядела в пустое дно.

— Ну да, — подтвердила Белочка. — Кажется, это требуемое состояние души для верноподданного иудея. Или христианина.

— Особенно мусульманина, — сказала Тамарочка. — Как говорится в Коране: «Те будут первыми призваны в рай, кто благодарил Бога, что бы ни случилось».

— Это прямо в Коране так говорится?

— Ну, это традиционное исламское изречение. Но в Коране точно говорится, что благодарные получат больше блаженства от Бога, как-то так. Сура 14. Видела в Интернете.

— А помнишь, — оживилась Белочка, — мы видели русского патриота в мохнатых погонах, монархиста? Он говорил, что всякая рево-люц-ия есть дело сатанинское, потому что это слово происходит от того же корня, что Люцифер?

— Ну да, — сказала Тамарочка, — Светоносный.

— Но ведь действительно, — веселилась Белочка, — либо ты того мнения, что все к лучшему в этом лучшем из лучших миров, либо у тебя в сердце трещина, и ты хочешь перевернуть мир!

— Глиняная обида? — мрачно спросила Тамарочка.

— Ну, если ты Люцифер, то и не глиняная. Ты тогда не тварь дрожащая, и вообще все такое. А вот мне показали сообщество, посвященное retablos, ex-votos, благодарственным католическим открыткам!

— Это что такое? — удивилась Тамарочка.

— А вот: Это если у тебя в жизни случилось какое-нибудь событие и ты знаешь, кого из святых за это благодарить — идешь к своему деревенскому художнику, и он за определенную плату рисует тебе картинку, которая изображает это событие. А внизу нужно подписать пояснение, чтобы было понятно, каким образом проявилась милость святого и как ты ему благодарна.

Тамарочка недоверчиво щелкнула по клавишам, уставилась в монитор.

— И правда... — сказала она, открыла картинку:

и вслух зачитала:

Моя жена очень любила есть в постели. Она постоянно грызла сухари, что меня крайне раздражало, т. к. я был на диете и кроме того, из-за хруста я не мог ни спать, ни смотреть телевизор. Я благодарю Пресвятую Деву Сан-Хуанскую за то, что она послала в нашу спальню целую армию муравьев, учуявших еду, и с тех пор моя жена перестала есть в постели.

— Как хорошо рисуют деревенские художники, — заметила Белочка. — Очень выразительно! Вот видишь, надо просто учиться быть благодарными. За каждое событие. Во всем ведь должно быть что-то хорошее.

— Надо еще знать, кого именно благодарить, — возразила Тамарочка.

— У всего есть святые покровители, — отмахнулась Белочка. — Кажется, даже у Интернета.

— Клара Ассизская? — спросила Тамарочка. — Основательница ордена клариссинок? Которая присутствовала на всех службах, но когда разболелась, по ее молитве ей стали транслировать мессу на стену ее кельи? В XIII веке?

— Нет, — сказала Белочка, — она теперь телевидению покровительствует. Интернет тоже вроде как хотели ей передать, но не передали, а нашли лучшего кандидата — Исидора Севильского. Который написал Историю готов, вандалов и свеев.

— А, — сказала Тамарочка. — Ну вот у нас уже есть картинка — с зонтиком. Художник нарисовал.

Надо подпись придумать к ней.

— Очень просто, — сказала Белочка. — «Однажды мы с сестрой отправились на пляж. Волны бились о берег так соблазнительно, что нам очень захотелось искупаться. И хотя мы обещали маме этого не делать, но не сдержали слова. Когда мы вернулись, оказалось, что все наши вещи — платьица, трусики, башмачки и испанские шапочки — унесли воры. Мы благодарим Святого Равноапостольного Великого Князя Владимира за то, что воры забыли украсть наш кружевной зонтик, так что, когда мы совершенно голыми шли по городу и нас задержал милиционер, в разговоре с ним нам было чем прикрывать свой стыд».

— Причем здесь Великий Князь Владимир? — Тамарочка чуть не выронила из рук чашку.

— Святой Равноапостольный Великий Князь Владимир, — объяснила Белочка, — небесный покровитель внутренних войск МВД России. С благословения Патриарха.

Тамарочка разжала пальцы, и чашка, готовясь растрескаться, стремительно полетела вниз.