«В афедрон за словом не полезет»

Блогодельня: спецвыпуск. В Интернете горячо обсуждают эротическое фэнтези «Цветочный крест» — лауреата «Русского Букера–2010».

Пульс блогосферы по запросу «Афедрон», по замечанию Романа Лейбова, на сегодня выглядит вот так.

Такой интерес к афедрону понятно чем объясняется: «Русского Букера» за 2010 год взяла Елена Колядина с романом «Цветочный крест»:

«Роман начинается с вопроса молодого священника на исповеди: «В афедрон не давала ли?..» Что такое «афедрон», я лучше расшифровывать не буду.
Кстати, по словам Колядиной кто-то сказал о ее прозе, что, мол, Колядина в афедрон за словом не лезет. «Мне всегда хотелось написать о любви и сексе, но, к сожалению, в современном русском языке нет подходящих слов, кроме неприличных и медицинских терминов. И когда я увидела, что в допетровской Руси много нужных слов, никого не оскорбляющих, я начала писать это произведение» — это свежеиспеченный лауреатка» «Русского Букера» говорила уже на пресс-конференции, куда ее увели из ресторанного зала».

Впрочем, с блогеров взятки гладки. Они — народ, как известно, гадкий и мелочный и на самом деле просто завидуют великой русской писательнице:

«С самого утра в ленте все завидуют Колядиной самой, что ни на есть, черной завистью. Хоть изойдите желчью, а будет роман иметь бешеный успех, будет. Афедроном чую. Чем завидовать — сели сами бы и написали. Она ведь и совет дала — ночью надо писать, чтобы сладострастней получилось. Вспомнился мне по этому случаю анекдот насчет полета на солнце и того, что в ЦК не дураки сидят — ночью полетите. Короче говоря — если вовремя начать шевелить лядвиями, то к следующему Букеру можно и успеть».

В Интернете этому ценному совету внимают и к следующему «Русскому Букеру» активно готовятся. Правда, пока в основном не крупной прозой, а поэзией:

«Сам Александр Сергеич Пушкин,
Опершись х ... о гранит,
Про афедрон писал порою,
Там, где Хвостова он бранит.

Не шалость гения — сатира.
В беседе едкой «Ты и я»
Прозаик терся коленкуром,
Как модой тешилось дитя.

И гений снова зло роняет
(Он жив — ведь «Весь я не умру»):
«Не трите коленкуром снова
Вы вашу грешную дыру».

Хорошее литературное произведение определяется в том числе и по тому, скольких людей оно оказалось способным вдохновить на собственное творчество. С этим у «Цветочного креста» никаких проблем нет:

«позорный букер страшный сон
ругаться выдрою и педрой
и негодующею федрой
зреть премиальный афедрон».

Еще один критерий, по которому в мире постмодерна можно определить хорошее литературное произведение, — это то, насколько хорошо автор знаком с литературным наследием предшественников и как использует его в своем творчестве. Здесь «Цветочный крест» тоже оказался на высоте:

«Сначала я, вслед за Митей Ольшанским, подумал, что это — подражание Сорокину. Но потом понял, что исходник проще, народней и талантливей:
Однажды отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера, обнаружил обнаженную Ольгу.
-Отдайся, Ольга, озолочу!
-Отойди, отец Онуфрий, оторву отросток окаянный! (-Отойди, отец Онуфрий, оглоблей огрею!)
Ослущался отец Онуфрий. Оторвала Ольга отросток окаянный. Отец Онуфрий околел».

Даже тем людям, которые ничего не смыслят в литературе и не могут самостоятельно оценить, насколько верно решение жюри «Букера», интуиция помогает делать правильные догадки:

«Но вообще ужасно любопытно, что это такое с жюри. Острый приступ постмодернизма? Ценителей современной литературы покусал Кулик?

Вот ведь очень правильно про Кулика. Потому что третья составляющая хорошего литературного произведения — его включенность в современный контекст. Тут блогеры тоже не скупятся на похвалы для «Цветочного креста», поскольку связь и самого романа, и поведения жюри с современным искусством лежит на поверхности:

«Не очень понимаю, почему все так возмущаются.
Очевидно ведь, что букеровское жюри совершило перфоманс в стиле актуального искусства. В конце концов, демонстрировать свои какашки даже менее концептуально, чем демонстративно награждать чужие.
Ну ладно брюзжание с нашей, консервативной стороны, но прогрессивная общественность могла бы оценить глубину художественного замысла».

И только наиболее отсталые и консервативные слои общества пытаются, по своему обыкновению, противиться всему новому и оригинальному и всеми силами отгородиться от него:

«Никого не хочу пугать, но времена настают злые, остальные. Бокассу реабилитировали, Колядиной Букера дают, глаз-птица над селом пролетела. Все симптомы налицо. Не пускайте детей со двора».

Вряд ли стоит говорить, что у хорошего автора всегда найдутся не только поклонники и друзья, но и завистники и злопыхатели:

«В самом деле, гениальная идея — взять назабвенный стиль «инда рассупонились озимые, расталдыкнуло солнушко лучи по белу свету» ©, но только добавить много кала, елды, афедрона и т.п. И будет «русский роман», достойный букера».

Впрочем, мы-то знаем, откуда идет это недовольство. Мы-то знаем, кто ненавидит все русское и пытается опорочить любое значимое достижение россиян. Но от пристального внимания блогеров вражеские козни не укроются:

«Рад за «Цветочный крест»!
Еврейская литературная общественность тут же ядовито зашипела — «Афедрон! Афедрон!». Хорошо!»

Материал по теме: Русь цветистая