Оригинал материала
Безразличие «Кинотавра»
Результаты голосования жюри «Кинотавра–2011» не открывают нам ничего нового о состоянии отечественного кино, не обещают его улучшений в будущем, не шокируют и не обескураживают. Скорее они характеризуют само кинотавровское жюри, которое, присудив Гран-при фильму «Безразличие» Олега Флянгольца, как бы уклонилось от ответа на вопрос: «Что же сейчас самое важное, злое и актуальное в нашем кинематографе?».
Финальные конкурсные показы на «Кинотавре» и послесловие к выбору жюри — в обзоре «Соли».
Про уродов и людей
В предпоследний день конкурсных показов на «Кинотавре» представили одну перестроечную историю успеха мальчика из балетной школы, один трэш-фильм в трех новеллах и одну занятную психодраму про «стокгольмский синдром».
Героиня «Портрета в сумерках» Марина — дочка богатого папы и жена богатого бизнесмена — из чувства долга работает в социальной службе и разбирает случаи насилия над детьми из неблагополучных семей.
Начнем с конца. Фильм «Портрет в сумерках» режиссера Ангелины Никоновой, загадочной дамы с ростовско-американским прошлым, несмотря на все формальные признаки очередного российского фильма «новой волны» (Мизгирев, Сигарев, Хомерики) представляет собой нечто гораздо большее. Действие происходит в условно-депрессивном российском городе, в котором, однако, уже начинает поднимать голову нарождающаяся буржуазия. Героиня фильма Марина (Ольга Дыховичная) — дочка богатого папы и жена богатого, но несколько вялого бизнесмена — красивая и уверенно-дерзкая молодая женщина. Из чувства долга она работает в социальной службе и разбирает случаи насилия над детьми из неблагополучных семей.
Однажды Марину без всякой причины останавливают трое полицейских, заталкивают в машину, весело жарят до конца смены и уезжают, бросив смятую сотку за работу. Девушка плачет и долго моется в душе, потом причесывается, посылает к черту друзей и родственников, собравшихся на ее день рождения, и отправляется искать своих насильников. Чтобы отомстить, как ей кажется сначала. Но, как выяснятся по ходу, чтобы еще раз отдаться менту.
Здесь вполне гениальной кажется даже не очередная трактовка отношений палача и жертвы — хотя, безусловно, сцена в которой Марина, вместо того чтобы воткнуть в шею главного подлеца «розочку», расстегивает ему штаны — из лучших впечатлений фестиваля. Важнее то, что режиссер снова и снова показывая, как порядочная женщина воет от восторга под человеком, который говорит «звонит» с ударением на первом слоге, все же оставляет нам пространство для трактовки. В какой-то момент, когда Марина вдруг встает и уходит от мента, к которому уже почти переехала, а мент идет за ней — становится не понятно, кто же на самом деле кого изнасиловал. Это, пожалуй, был первый фильм конкурса, где поступки героев кажутся многозначными, а не многозначительно-бессмысленными, и в них действительно хочется разобраться.
«Вдребезги» вряд ли выведет режиссера Романа Каримова в какое-то новое качество: в фильме много жестокости и крови, но нет единой и внятной идеи, ради которой хотелось бы все это смотреть дольше 10 минут.
Следующий фильм, в котором все происходящее не вполне логично, хотя и подчиняется некой абсурдной инерции насилия — лента Романа Каримова «Вдребезги». Каримов считается очередной надеждой российского кино: потому что молодой, потому что успел поработать в Лондоне, потому что снимал музыкальные ролики и документальный фильм про комика Галыгина и даже получил в прошлом году Гран-при кинофестиваля в Выборге за картину «Неадекватные люди». Фильм «Вдребезги» вряд ли выведет Каримова в какое-то новое качество: в нем много жестокости и крови, но нет единой и внятной идеи, ради которой хотелось бы все это смотреть дольше 10 минут. Картина состоит из трех новелл с пересекающимися сюжетами: про двух психически больных девочек, которые закалывают сантехника-педофила; про радиоведущего-скандалиста, которого похищают фальшивые инвалиды; и про девушку-мажора, которая влюбляется в хамоватого маньяка и подговаривает его убить всех своих родственников. Ясно, что Каримов перед тем, как снимать свое кино, посмотрел и Родригеса, и Тарантино, но до каждого из них многообещающему режиссеру пока что как до Луны: «Вдребезги» на фоне того же «Грайндхауса» смотрится как фан-арт.
Меньше, чем за год «Мой папа Барышников» из проекта превратился в полноценный фильм и даже вошел в конкурсную программу.
Несколько лучше третий фильм предпоследней тройки — лента режиссера Дмитрия Поволоцкого «Мой папа Барышников». Самое интересное в этом фильме не сюжет и, увы, не актерская игра, а история создания. В прошлом году продюсер Наталья Мокрицкая выиграла питчинг «Кинотавра» с этим проектом. Сам диплом победителя, в общем, ничего не дает, но в жюри обычно сидят влиятельные люди — продюсеры, главы кинокомпаний, чиновники от кино — так что на судьбу будущего фильма они повлиять могут. Меньше, чем за год «Барышников» из проекта превратился в полноценный фильм и даже вошел в конкурсную программу. То, что кино вышло не очень удачное, не вина высокого жюри: все говорило о том, что фильм мог бы выйти намного лучше. У него сильный сценарий — история мальчика Бори из балетного училища, который мечтает танцевать в паре с самой красивой девочкой в классе, но батманы при этом кидает довольно вяло. Единственное, что поддерживает его в желании продолжать попытки — иррациональная вера в то, что его папа — бежавший в Америку Михаил Барышников.
Из-за того ли, что авторы торопились показать «Барышникова» уже на этом «Кинотавре», или еще по какой-то причине, но кино получилось довольно унылое. В фильме множество смысловых дыр, которые не затыкают ни танцевальные номера, ни подробности перестроечного быта. Но главное — очевидный мискаст. Понятно, что найти подходящего мальчика, который бы и танцевал, и играл, довольно сложно. Но исполнитель главной роли Дима Выскубенко оказался настолько неорганичен в своей роли, что фактически провалил фильм.
Ничто, видимо, не может гарантировать достойное качество кино. Ни громкое имя режиссера, ни сильный кастинг, ни мощный продюсерский контроль. Хорошие фильмы в России, похоже, самозарождаются по милости божьей, и никогда не знаешь, на кого она падет в следующий раз: на престарелого маэстро или никому не ведомого дебютанта. Смотреть всю конкурсную программу «Кинотавра» — как играть в русскую рулетку. Риски почти те же, только адреналина поменьше.
Обретешь ты право свое
«Огни притона» Александра Гордона — довольно личная история с некоторым потенциалом стать культовой.
Закрывал конкурсную программу фильм Александра Гордона «Огни притона». Щепетильность ситуации в том, что режиссер, выпустив до этого всего один фильм («Пастух своих коров»), успел впоследствии зарекомендовать себя как хулитель большинства своих коллег, которых он регулярно пропесочивает на передаче «Закрытый показ». «Огни притона», как утверждает Гордон, — это его художественный ответ на все, что до него и параллельно с ним пытались создать режиссеры нулевых. Искренний, спокойный и ироничный.
Похоже, что это действительно довольно личная история, а кроме того, вторая коллаборация семейного дуэта отца и сына Гордонов. Но, в отличие от «Пастуха», «Огни притона» гораздо ближе к народу и даже с некоторым потенциалом стать культовым. В центре истории, написанной одесситом Гарри Гордоном, — маленький одесский бордель из двух девочек и мамы Любы (Оксана Фандера), которой «жалко людей, особенно всех». С первого до последнего кадра — это не без вкуса, ярко написанная картина одесской жизни конца 1950-х со всеми атрибутами того протохипстерского времени. Мама Люба ходит на пляж слушать местного блаженного, которого, кажется, почти любит, меняет два раза в день наряды (которые ей очень идут), выпивает с районным прокурором (Богдан Ступка) и ездит к матери в деревню собирать арбузы. Зрительский интерес к этому кино возможен благодаря очевидному тематическому родству с сериалом «Ликвидация» и всесоюзной любви к легкому одесскому нраву. Но, в отличие от очень мужского сериала «Ликвидация», взгляд Гордона — лирический, женский. Здесь нет бандитов, войны и даже воспоминания о ней глухие, как будто сказанные в подушку. Зато есть множество интересных типов, красивых людей, будущих юмористов. Вряд ли один этот фильм способен опрокинуть и растоптать все, что было сделано Хлебниковым, Звягинцевым и Попогребским, но, в общем, если его полюбят телезрители, это будет еще один маленький прорыв в сторону хорошего вкуса.
Два других фильма, которые показали в последний день программы: «Без мужчин» Резо Гигинеишвили и «Бедуин» Игоря Волошина — как раз то, что имеет в виду Гордон, когда говорит о болоте, в котором существует российское кино. При этом «Бедуин» — это пусть тяжелое, не очень разборчивое в средствах и тускловатое, но парадоксально хорошее кино. В то время как фильм «Без мужчин» — это почти полуторачасовая пытка, лишь прикидывающаяся важнейшим из искусств.
Все, что есть в фильме «Без мужчин» хоть немного достойного внимания, — это анимационные титры и ответ героини Воронковой на вопрос: «Где же истина?» — «В пизде!».
На первый взгляд, в картине Гигинеишвили есть некоторые необходимые части киноконструктора, из которых обычно складываются фильмы: интригующая встреча двух женщин — зрелой (Вера Воронкова) и как будто юной (Надя Михалкова), преступление, связавшее их в самом начале фильма в криминальный дуэт, два антикварных дуэльных пистолета в чемодане, глянцевая московская ночь, снятая оператором Максимом Осадчим, несколько звездных камео (Михаил Пореченков, Петр Федоров, Артур Смольянинов). Но все эти детальки не то что не стыкуются друг с другом, они в ужасе от того, что с ними делает злая воля режиссера, рассыпаются в разные стороны. Поманив веселым приключением в духе Тельмы и Луизы, Гигинеишвили, превращает фильм в бессмысленное перемещение тел актрис из точки «А» в точку «В», а лесбийско-феминистский драйв подменяет скучным соперничеством за одного и того же престарелого любителя Пушкина. Все, что есть в этом фильме хоть немного достойного внимания, — это анимационные титры и ответ героини Воронковой на вопрос: «Где же истина?» — «В пизде!», который, конечно, вырежут в кинопрокатной версии.
Актриса Ольга Симонова, сыгравшая в «Бедуине» главную героиню, — очевидно лучше всех своих соперниц за лучшую женскую роль справилась со своей работой.
Фильм Игоря Волошина «Бедуин» тоже нелегко смотреть, но уже по другой причине. Дело даже не в натуралистичной демонстрации младенческого обрезания в конце картины. Все предшествующее этому обряду время на экране умирает от неизлечимой формы рака маленькая лысая девочка, а ее мать пытается любыми способами насобирать ей на лекарства и донорскую кровь. Тут даже самый лояльный зритель может взбунтоваться. С одной стороны — фильм снят с большой любовью и фантазией: к примеру, мама умирающей девочки соглашается быть суррогатной матерью для комичной гомосексуальной пары, но до последнего дня беременности с удовольствием курит и цинично пьет горькую в грязных трактирах. Квартира, где ее поселяют биологические отцы, находится на Канонерском острове в Петербурге — исключительно удачном для киносъемок месте с портовыми кранами, судами и докерами. Не говоря уже о том, что актриса Ольга Симонова, сыгравшая в «Бедуине» главную роль, — очевидно лучше всех своих соперниц за лучшую женскую роль справилась со своей работой. Она, может быть, не так характерно-красива, как Оксана Фандера, и не так возвышенно-отстраненна, как Яна Есипович, но никто — ни мужчина, ни женщина, игравшие в кинотавровских конкурсных фильмах, не произносили свои тексты так естественно и с такой верной интонацией.
Все это, да еще звезда телевизионного юмора Светлаков в роли раскормленного, но грустного онколога дает идеальную пищу для киноманских ушей и глаз. Но Волошин не позволяет зрителям просто смотреть кино и каждый пять-десять минут колет их булавкой — напоминанием о полуживом ребенке. Это тяжелое чувство, которое давно и успешно эксплуатируют начинающие кинодокументалисты, снимая про сирот, калек и одиноких стариков — расстраивает хрупкую гармонию фильма.
И все же, несмотря ни на что, «Бедуин» — единственное настоящее, стопроцентное фестивальное, артхаусное кино, «кино смыслов», как здесь принято говорить. О том, кто и почему получит Гран-при мы напишем в следующий раз. Для Волошина важна не статуэтка, а то, что его фильм — плоть от плоти «Кинотавра», выращенное не в противостоянии (как «Огни притона») и не из плохо понятого голливудского мейнстрима (как «Вдребезги»), а из всего, что последние несколько лет фестивальные головы пытались считать правильным. Если у них была какая-то цель — они ее добились, и это — фильм «Бедуин».
Любимая, зачем?
Гран-при «Кинотавра» получил фильм «Безразличие», который состоит из черно-белого материала с лысеющим Федором Бондарчуком и флэшовых мультиков, нарисованных, чтобы «разогнать» метраж.
Результаты голосования жюри «Кинотавра–2011» не открывают нам ничего нового о состоянии отечественного кино, не обещают его улучшений в будущем, не шокируют и не обескураживают. Скорее они характеризуют само кинотавровское жюри, то есть сценариста Александра Миндадзе, оператора Павла Костомарова, продюсера Сабину Еремееву, актера Юрия Стоянова и др. Присудив Гран-при фильму «Безразличие» Олега Флянгольца, уважаемые эксперты как бы уклонились от ответа на вопрос: «Что же сейчас самое важное, злое и актуальное в нашем кинематографе?». На этот вопрос было множество вариантов ответа. Например, можно было скандализировать артхаусный истеблишмент, который по-прежнему считает себя главным на фестивале, отдав главный приз фильму «Бабло» — отличной, как уже было сказано, жанровой картине, которая по справедливости должна идти во всех кинотеатрах страны, отодвигая в сторону и Голливуд, и российских конкурентов. По совести, «Кинотавр» не должен поддерживать такое кино, оно само должно себя поддерживать. Но так уж сложилось, что без телевизионных звезд и без шквальной теле- и радиорекламы никакому кино не гарантированы сборы. Поэтому жюри и отметило Константина Буслова как лучшего дебютанта — из шести прочих новичков. Это было, пожалуй, самое трезвое их решение.
Другой вариант, более логичный и предсказуемый: наградить фильм «Бедуин» Игоря Волошина. Если принять популярную точку зрения, что до прихода новой команды «Кинотавра» (Игоря Толстунова и Александра Роднянского вместо Марка Рудинштейна) решения жюри были волюнтаристскими, протекционистскими и кумовскими, то с новыми хозяевами фестиваля стало возможным говорить о каком-то порядке, каких-то течениях и тенденциях. Это связано и с отбором, и с увеличением веса деловой части «Кинотавра» и, соответственно, большей интеграцией продавцов и производителей фестивального кино, а также с попыткой фестивальных экспертов если не повлиять на качество кино, то хотя бы привести его к некоторым общим знаменателям. Результатом всего этого стал феномен российской «новой волны», впервые громко заявившей о себе на «Кинотавре–2009» фильмами «Волчок» Василия Сигарева (Гран-при), «Сказка про темноту» Николая Хомерики, «Бубен, барабан» Алексея Мизгирева и др. Хотя многие и тогда, и сейчас ругали режиссеров «новой волны» за мрачность, за пессимизм и очернение России, игнорировать ее существование и не признавать ее эстетического значения могут только безнадежно зависшие в прошлом люди. В жюри как правило таких не берут, и от их решения следовало бы ждать большего внимания к происходящим в кино процессам.
Самым ярким из них и стал фильм «Бедуин» — прямой наследник конкурса 2009 года (в котором был и фильм Волошина «Я», сделанный в другой, более фантазийной стилистике). Он вобрал в себя всю «чернуху», всю тоску российского нового кино и рассказал его средствами историю более универсальную. Не о тяжелой жизни на Родине, а о несправедливости жизни вообще. По всему выходило, что «это пять», но в жюри решили, что фестиваль не школа, и просто не заметили этого фильма.
Они приняли одно компромиссное решение — наградили за лучшую режиссуру фаворита 2008 года Бакура Бакурадзе. Ему бы дали и Гран-при второй раз, но, видимо, эксперты решили не портить эффекта своего не-участия. А этого последнего они добились вполне, наградив фильм с говорящим названием «Безразличие». Сделав это, сценарист Миндадзе, оператор Костомаров, продюсер Еремеева, актер Стоянов и др. расписались в полном безразличии к происходящему. «Вы снимаете фильмы, которые никому не нужны, кроме вас самих?» — как бы говорят они. — «Вы не ходите на все круглые столы с участием продюсеров, слушаете, что от вас ждут зрители, киваете, но даже не можете сочинить пристойного финала?» — «Вы называете себя главным российским кинофестивалем, при этом за год еле-еле наскребаете 14 фильмов, один из которых документальный, второй короткометражка двадцатилетней давности, а еще два просто не кино?» — «Ок, — говорят они — получите». И награждают фильм, который состоит из: а) получаса черно-белого материала с лысеющим Федором Бондарчуком, б) 20 минут флэшовых мультиков, нарисованных, чтобы «разогнать» метраж и в) еще 15 минут архивных видов старой Москвы. Как говорилось в другом российском фильме («Граффити» Игоря Апасяна): «Разножопица вышла». Вот эта разножопица, официально признанная авторитетным сообществом, и есть наш главный тренд, побивающий и «новую волну», и старое болото.
Материалы по теме:
Смыслы или утробный смех?
Накрыли кинополяну
Смерть и родина на «Кинотавре»