Смерть Мавроматти

Фото: Nataliya Masharova

Молодые художники, преследуемые властями, комментируют предстоящую публичную «казнь» художника Мавроматти и рассказывают, какую акцию сделали бы на его месте они.

Художник Олег Мавроматти, обвиняемый российскими властями по «экстремистской» 282-й статье Уголовного кодекса, готовится в Болгарии к публичной «казни». Онлайн-перфоманс «Свой/чужой» начнется в 19:00 по софийскому времени (то есть 20:00 по Москве). Олег Мавроматти будет сидеть на электрическом стуле, и его судьбу решит интернет-голосование.

Есть у радикального художественного жеста и политическая цель — привлечь внимание к гонениям художников в России и конкретно к Мавроматти (сам он, надо заметить, отрицает всякую протестную подоплеку). В России его хотят судить и требуют от болгарских властей выдачи акциониста.

Накануне «казни» молодые художники, преследуемые властями, рассказали «Соли» о смысле жеста Мавроматти, а также о том, какую акцию сделали бы они, чтобы достучаться до властей, мира и сограждан.

Антон Николаев: «Как акционист немного завидую»

Организация «Народная защита» требует возбудить в отношении художника и куратора Антона Николаева (арт-группа «Бомбилы») уголовное дело по статье 282 за выставку «Инфраструктура» (проходила 20 июня 2010 года в рамках Молодежной антибиеннале). Как следует из обращения, «на этой выставке А. Николаев поместил работу М. Саяпиной, где она надругалась над иконой Пресвятой Богородицы с Младенцем Христом. Изобразив Ее в виде распутной женщины держащей на руках вместо младенца Христа, свинью».

— Олег Мавроматти в Болгарии готовится к публичной «казни» (акция «Свой/чужой»). На ваш взгляд, можно ли такими акциями привлечь внимание к проблеме преследования художников в России?
— Мне бы не хотелось говорить об акции Олега только как о социальной, поскольку тогда мы вынуждены будем воспринимать ее как часть политической конъюнктуры. Очевидно, что это более глубокое высказывание, имеющее несколько коннотационных пластов, которые пока только мерцают, перемигиваются друг с другом, а в момент действия сольются в узел, который перерубится. Налицо несколько мотивов: одиночества, самопожертвования, христианское «пусть тот первым бросит меня камень», куча недопережеванной культурологической хрени, из которой должна свариться взрывоопасная смесь, которая вспыхнув на секунду, приблизит нас к истинному. Неизвестно, куда после акции повезут Олега Мавроматти — в больницу или в морг. Я не желаю ему смерти, но как акционист немного завидую, что он решился на такой сильный жест. И неважно, когда придет осознание — сейчас или через несколько поколений. Акция Олега — это не конъюнктурный жест, а произведение искусства. Хотя, конечно, такое высказывание должно привлечь внимание к преследованиям художников в России.

— Какую акцию сделали бы вы?
— Я не исключаю, что, оказавшись на месте Олега, я сделал бы подобный жест. Он и так частично пожертвовал своей судьбой, эмигрировав из России после того, как его начали преследовать. Но настигнув его и там, клерикалы загнали его в угол, подвели к последней черте. После этого остается лишь жертвовать собой или нападать, чтобы не попасться в лапы к злобному врагу. Будучи по натуре добрым и гуманным человеком, Олег выбрал первое.

— Как вы реагируете на требования «Народной защиты» возбудить против вас уголовное дело за выставку «Инфраструктура»?
— Я отвечаю в меру своих сил. Ругаюсь с ними в блоге, распространяю информацию об их связи с фашистскими организациями и националистическими элементами в РПЦ. На самом деле «Народный сбор» (родственная структура «Центра народной защиты» — «Соль») — совсем не страшен. Были бы там действительно серьезные люди, они не стали бы откалываться от баркашовцев и сотрудничать с властью. Проблема в том, что у них есть высокие покровители, которые помогают им выигрывать абсурднейшие дела в суде. Я, конечно же, буду игнорировать все потуги нашей несправедливой судебной системы, но противостоять ей значительно сложнее, чем банде клерикальных недоумков.

— А кто в действительности инициирует гонения художников в России? Зачем им это нужно?
— Как я понимаю сложившую ситуацию. «Народный собор» заслужил право быть чем-то вроде легального инквизиционного отряда. Это, в общем, логично — организация, отколовшаяся от РНЕ, предавшая своих «товарищей» по фашистскому делу теперь вынуждена играть по предложенным государством правилами чтобы самим не очутиться в тюрьме. По тому, как они себя ведут, видно, что они понимают, что им дали лицензию на преследование оппозиционной интеллигенции. При этом разрешено творить что угодно: громить выставки, пропагандировать антисемитизм и другие ультраправые идеи. Такой локальный игрок, которым всегда можно припугнуть свободомыслящих деятелей, выгоден власти, он заставляет деятелей искусства присягать на верность. Ведь как только кто-то заявляет о своей лояльности, сразу же «Народный собор» становится неопасен. Обратите внимание, что мракобесам не удалось возбудить дела ни против Марата Гельмана ни против Зураба Церетели ни целого ряда других лояльных власти деятелей культуры.

— Почему общество одобряет подобные дела?
— Я не знаком с социологией, но мне кажется, что общество не одобряет подобных вещей. Многие понимают, что РПЦ становится тем, чем были идеологические отделы при КПСС. А к подобным явлениям скрытая ненависть жива, потому что она генетическая.

— Как преследования могут повлиять на российский художественный контекст?
— Мне кажется, поздно говорить об этом в сослагательном наклонении. Дело о «Запретном искусстве-2006» было куда более значительным событием, чем все проводимые параллельно выставки и другие события в изобразительном искусстве.

Артем Лоскутов: «Бдительные оборотни съезжаются и ждут»

В мае 2009 года художник и гражданский активист Артем Лоскутов был задержан за хранение наркотиков, более трех недель его продержали под стражей и приговорили к штрафу в 20 тысяч рублей. Дело получило широкую известность. Кроме этого, Новосибирский центр противодействия экстремизму обвинял Лоскутова в подготовке экстремистских акций. Также прокуратура Железнодорожного района Новосибирска проводит уголовно-процессуальную проверку в отношении Лоскутова по статье 319 УК («Оскорбление представителя власти»).

— Как думаете, Мавроматти своей «казнью» сможет привлечь внимание к проблеме преследования художников в России?
— Привлечь внимание можно. А заодно и решить эту проблему: если все преследуемые художники публично самоубьются — преследовать их перестанут. Начнут преследовать, например, шахматистов и актеров. И те и другие, известное дело, открыто поклоняются Сатане в перерывах между оргиями.

— Какую акцию сделали бы вы?
— Акцию я бы сделал образовательную, основы православной культуры для самых активных хоругвеносцев со сдачей экзаменов по смирению и кротости, например. А кто не сдаст — пусть сдает хоругви и получает епитимию.

— Утверждают, что вас судили не за хранение наркотиков, а просто вы угодили под кампанию по борьбе с экстремизмом. Есть основания так утверждать?
— Основания простые — моим делом занимался Центр Э.

— Зачем им это нужно?
— Зачем нужно — не знаю до сих пор. Либо других экстремистов не нашлось, либо искали «там, где светлее», либо мстили за какие-то личные комплексы, либо все это сразу. Ночь на 3 ноября, например, я провел в изоляторе временного содержания — потому что позавчера собрал в городе «ДЕМОН_страцию» в три-четыре сотни участников — за «Хеллоуин» и за «Тридцатьодин». Шествие было костюмированным, без лозунгов, но с артикуляцией на свободе собраний, «Стратегии-31» и Мохнаткине; мусорское начальство собралось (в костюмах оборотней, конечно) — а задерживать-то не за что. Думали-думали, придумали — задержать за неоплаченный штраф — до суда, подтеревшись нормами УПК, представ перед общественностью мстительной гопотой, у которой других проблем в ведомстве нет, кроме как за несанкционированные праздники наказывать.

Полковник Мусаров А. В., когда меня арестовывал, на резонный вопрос об основаниях для ареста (а их два может быть — нет регистрации или скрываюсь от судов, оба не годятся) ответил, не зассав: «Не все же вам над нами издеваться». Лысый и закомплексованный карлик, такой же, как на портрете в его кабинете.

— Как думаете, кто в действительности инициирует гонения художников в России, кроме очевидных вроде «Народного собора» и подобных организаций?
— В Новосибирске, слава Богу, нет «Народного собора». Зато есть мэрия и милиция, которая паблик-арт и вообще все, что на улице происходит с неочевидными целями (в коммерческом смысле), считает лютой крамолой и покушением на феодальный строй. С первых акций, в которых я участвовал, прошло лет шесть-семь, ни одной витрины с тех пор не разбили, ни одну свинью на кишках не повесили и ни одной мэрии не сожгли, однако бдительные оборотни каждый раз съезжаются и ждут, что вот-вот наверняка вдруг запляшут облака. Видимо, преступность побеждена, гопота телефоны не отмучивает, пьяные гоблины в подворотнях больше трех не собираются, ну и так далее.

— Почему общество одобряет подобные дела?
— Какое общество? Я не знаю такого общества, которое одобряет. Это там в вашем Зауралье, может быть, какое-то стремное общество, я не видел, а здесь все ок.

— Как преследования могут повлиять на российский художественный контекст?
— Отрезвляюще.

Александр Володарский: «В Украине любят порнографию, в России — разжигание розни»

2 ноября 2009 года украинский художник-акционист и гражданский активист Александр Володарский с товарищами провел акцию, направленную против роста цензуры, олицетворением которой на Украине, по мнению художника, является Национальная экспертная комиссия по защите общественной морали. Протестующие имитировали половой акт на площадке перед зданием Верховной рады, а конферансье просил цензоров провести экспертизу этих действий. В результате организатор акции задержан милицией, другие ее участники успели скрыться. Володарскому предъявили обвинение в хулиганстве. Полтора месяца он провел в СИЗО. В сентябре 2010 года Володарский был приговорен к году условно.

— Что вы думаете об акции «Свой/чужой» Олега Мавроматти?
— Я не стал бы трактовать акцию Мавроматти именно как самоубийство. То есть самоубийство в ней — не самоцель, а скорее средство. Цель — проверить готовность толпы убивать, убивать не опосредованно, руками ментов и судей, а почти что напрямую. Одно дело просто кричать «на костер!», другое — собственноручно подкинуть дров. На самом деле я не думаю, что Мавроматти умрет. Как правило, православные фанатики являются жертвами ритуала, они не захотят дать ему умереть по «его» правилам. Единственный, кто ему действительно угрожает, — это жадный до крови интернет-обыватель. Хотя одним из условий участия является предъявление паспорта, это отфильтрует большинство желающих. Но даже при таком раскладе я считаю риск неоправданным. На эту тему у меня есть пост в блоге.

— Какую акцию сделали бы вы?
— Весьма сложный вопрос. Я — не Мавроматти, и я не могу знать всех подробностей ситуации, в которой он оказался, у меня другой характер, в конце концов. Наверное, находясь под реальной угрозой экстрадиции из Болгарии, я бы, в первую очередь, не стал бороться перфомансами, а попытался разжиться поддельными документами и прорваться в какую-то более цивилизованную страну. А оттуда бы уже крутил фиги мракобесам, в максимально оскорбительной форме. Я все же недостаточно самурай, чтобы совершать (или имитировать) самоубийство, прежде чем ситуация станет совсем уж безвыходной. Хотя, когда мне в сентябре выносили приговор (прокурор требовал три года тюрьмы), на случай ареста был заготовлен мини-перфоманс: в кармане лежала бритва, которой я планировал быстро вскрыть вены и, пока друзья в коридоре блокируют конвойных, разрисовать кровавыми свастиками зал суда, флаги, документы, а если получится, то и самого судью, и с достоинством уехать в дурдом. Конвойные не пришли, я даже немного разочаровался. Хотя есть шанс на реванш, меня еще могут захотеть отправить в колонию-поселение, выручает то, что в Украине таких колоний почти не осталось и наказание в виде «ограничения воли» обычно отбывают на дому. Также рассчитываю, что ни одно из таких поселений не захочет связываться с человеком, который все свои силы посвятит саботажу и описанию преступлений администрации (в поселениях разрешены телефоны, так что можно будет вести прямые репортажи).

Если применить бритву Оккама, отсечь излишние сущности и называть вещи своими именами, то можно сказать, что моя акция преследовалась потому, что украинская власть (что предыдущая, что нынешняя) — трусы, идиоты и двуличные ханжи; работники милиции — нелюди и выродки; судьи — напыщенные коррумпированные вырожденцы, мнящие себя божками; а прикормленные под Верховной радой священнослужители и их паства — сборище слабоумных ксенофобов с жаждой убийства. Вышеперечисленное объясняет не только преследования в мой адрес, но и практически все внутренние проблемы Украины. Да и России тоже.

Понятно, что весь этот идиотизм власти — напускной. Нарочито абсурдные гонения на художников и активистов, любое урезание гражданских свобод — это ритуальное расширение сферы влияния. Сорняк пускает все новые ростки, и мы вынуждены их постоянно отсекать. Это отвлекает нас от борьбы с корнем проблем. Люди, играющие в ролевые игры, меня поймут, есть такая разновидность мага, summoner, который почти не сражается сам и постоянно призывает всякую нечисть. Так вот так же и власть создает попов-мракобесов, беспределящих ментов, хамов-чиновников, всякие абсурдные комиссии по морали. На самом деле главный враг не они, а система, которая их порождает. Причем не какой-то там действующий режим, а власть как таковая, сама по себе идея власти как чего-то внешнего и отчужденного от человека. Но если мы бросим все свои силы на борьбу с ней и перестанем смотреть по сторонам — монстры нас съедят. Самые эффективные способы борьбы — это призывать в ответ своих монстров или стравливать вражеских между собой. Если удачно комбинировать эти два способа — вполне можно выиграть. А монстры у нас немного отличаются лишь внешне, в Украине больше любят порнографию, в России — разжигание розни. В России чуть страшнее, но суть совершенно та же.

— Задаю вопрос всем. И спрошу вас: почему общество одобряет гонения на художников?
— Нет никакого общества, и не было никогда. Есть отдельные люди, и люди, конечно же, не одобряют, люди вообще не могут одобрять иррациональную жестокость. А общество — это миф, придуманный СМИ, мыльный пузырь. Надо учиться смотреть сквозь общество, воспринимать его как незначащий фон. Смотреть на людей, которые в нем спрятаны, и помогать им осознать себя людьми.

— Как преследования могут повлиять на художественный контекст на Украине?
— Часть испугается и отойдет от острых тем. Часть радикализируется и вольется в протестное движение, и это замечательно. Чем быстрее это разделение оформится, тем больше шансов на какую-то победу в осязаемом будущем.

Арт-группа Война: «Я художник-уебан — не трогайте меня, а то завизжу»

Радикальные акционисты из арт-группы Война неоднократно становились фигурантами уголовных дел за ситуционистские перфомансы и тренинги. Что, впрочем, не мешает активистам «раз в два месяца, а то и чаще», делать акции, которые «взрывают всю страну».

— Олег Мавроматти в Болгарии готовится к публичной «казни». На ваш взгляд, возможно ли такими акциями привлечь внимание к проблеме преследования художников в России?
— Это покажет всем реальную силу русского искусства! Но Мавроматти бежал из страны при первой возможности, как только на горизонте его художеств замаячили русские менты. Вместо того чтобы драться и ебаться, он предпочел прятаться по заграницам. В этом смысле его публичное самоубийство уже произошло. Осталось только еще раз убить себя в своем ЖЖ из-за просроченного паспорта. А еще проще — ограничиться заявлением о самоубийстве.

Менты сейчас вынуждают Мавроматти отыграть назад, менты попросили его вернуться в 2000 год. И он соглашается и отыгрывает: заявляет об акции, которой не было и, разумеется, не будет. Всю жизнь наносил себе лезвицем микропорезики, а под старость захотел отдохнуть на перине фэйкового медиаарта. Самоубийство, которого не было. Это все, что осталось нынешней арт-тусовке: имитировать действия. Гельман поступает так же. Он везде сделал заявление, что повторит выставку «Запретное искусство», если суд вынесет обвинительный приговор Самодурову-Ерофееву. Гельман напиздел, пресса понесла. И теперь Гельману кажется, что раз информация уже так замечательно отыгралась в паблике и все поговорили об этом фантоме как о случившемся факте, то в реале уже ничего делать не нужно. Как бы они друг к другу ни относились, но и Гельман, и Мавроматти чувствуют себя спокойно под покровом ЖЖ, Twitter'а, а СМИ всегда готовы, не задумываясь, отрапортовать о любом фэйке, — а остальное необязательно. Необязательно. Необязательность существования, отсутствие потребности в настоящем стали характерной чертой русского арт-мирка. Но это имитация искусства, удел трусов. Отсюда этот мегакомпромиссный вариант. Мавроматти везде пиздит про акцию-самоубийство уже два месяца, а акции пока никакой не было, хотя все СМИ разнесли ее по всему миру, забыв, что ее не было.

И чье внимание это, по-вашему, может привлечь? Доильцев сплетен. Ответ тут может быть только один: нужно брать — и ебать. Ментов, попов, власть. А не попукивать издаля, как Маврик, и не насасывать у Едра, как Гельмит.

Реально же убийство, решись Мавроматти на такой жест, позволило бы сравнить его с одной из лучших американских акций — с Киллдозером. Там все тоже кончилось гибелью исполнителя, тоже смерть, самоубийство. Но смерть Киллдозера навсегда вывела его из узких пределов, такое в «арт» не запихнешь. А цель Мавроматти как «художнега» — навсегда остаться в скромном и никому не нужном уголке арта, опутанном гнилой паутиной саморефлексий. «Я художник-уебан — не трогайте меня, а то завизжу» — вот его договор с реальностью и требование от жизни. Он уже давно застыл в этом своем посмертном слепке с немого крика о приемном покое и домашней воле у экрана монитора. Но акционизм — это движение. Это когда ты делаешь акцию от начала до конца, заканчиваешь акцию и переходишь к другой. В этом переходе, движении, эскалации — весь смысл.

— Какую акцию сделали бы вы?
— Мы раз в два месяца, а то и чаще, делаем акцию, которая взрывает всю страну. Например, «Леня Ебнутый крышует ФСО», «Хуй Войны для ФСБ», «Курицу в Пизду!», «Дворцовый переворот мусора». Это высшие точки достижения отечественного акционизма. Это реальное, действительное искусство. Без всяких «бы» и «если». Без кокетливых припугиваний френдов по ЖЖ.

— Насколько я понимаю, акции Войны еще не стали предметом уголовных преследований.
— На Войну с 2008 года заведен целый ворох уголовных дел. Как на всю группу, так и на активистов по отдельности. Как за художественные акции, так и за ситуционистские перфомансы и тренинги, укорененные в быте Войны. Вот только самые скандально известные уголовные дела против Войны: против оргии «Ебля за Медвежонка». Дело было повторно возбуждено Генпрокуратурой РФ. Против «Думаете, ебется?» — несанкционированного шоу Войны 29 мая 2008 года во время открытых слушаний по делу Ерофеева-Самодурова на «Винзаводе». Мы атаковали лидеров ультраправой профашистской организации «Народный собор» и впервые задали российскому обществу свои знаменитые каверзные вопросы: «В очко лупятся или нет?», «Говно — друг или враг?», «Думаете, ебется?». А также определенно высказалась о наболевшем: «Мент — в поповской рясе», «100% пидары». Информация об уголовном деле поступила от следственного отдела по Басманному району Следственного управления Следственного комитета при Прокуратуре РФ по г. Москве.

«Экспонат с выставки «Думаете, ебется?» в Айдан-галерее на «Винзаводе» 29 мая 2008 года».

Против Зека, то есть акции «Запрещение клубов», когда мы заварили железными щитами вход в подкремлевский ресторан «Опричник» вследствие чего ресторан закрылся насовсем. О заведении уголовного дела сообщил следственный отдел ОВД «Замоскворечье» в январе 2009 года.

По факту проверки питерским ГУВД акции «Дворцовый переворот» группа Война объявлена в розыск. Фото активистов Войны развешаны в питерских музеях на КПП, в пунктах охраны и в мусарнях с требованием немедленного ареста активистов.

Вот свидетельство сотрудницы питерского Музея городской скульптуры у Александро-Невской лавры: «У нас на пункте милиции в музее вывесили фотографии группы Война с приказом их ловить как хулиганов»:

«Разыскивается арт-группа Война. Эти две фотографии с акции «Унижение мента в его доме» были разосланы по музеям Санкт-Петербурга с требованием поймать «хулиганов».

Это только те сведения по уголовному преследованию Войны, которые лежат на поверхности и всем известны. Менты же обычно скрывают такую информацию, даже от прессы. Каналу НТВ так и не удалось получить комментарий от начальника питерского ГУВД, он просто не смог прокомментировать ситуацию. Менты играют втихушку, а Война действует открыто!

Заявление Войны на канале НТВ.

— В целом, кто в действительности инициирует гонения художников в России, кроме очевидных вроде «Народного собора» и подобных организаций? Зачем им это нужно?
— Сейчас ситуация в искусстве такова, что все талантливые художники наотрез отказываются сотрудничать с нынешней российской властью. Они не хотят участвовать в официальных выставках, бойкотируют Московскую биеннале. Власть изо всех сил стремится контролировать все вокруг, и ее выбешивает наша независимость. Власть хочет полного подчинения от деятелей культуры, а мы даже не признаем эту власть легитимной. Из-за этого власть судорожно, испуганно и бессильно бесится и натравливает фашистов из «Народного собора» и РПЦ на художников. Но нас это не пугает. Мы готовы к бою.

— Почему общество одобряет подобные дела?
— Это не так. Общество не одобряет преследований художников. Наоборот, русский народ восторженно поддерживает акции Войны. Оцените широкий народный отклик. «Хуй Войны» увидело более 20 миллионов зрителей только в России. Мы были услышаны и приняты народом! А после акции «Дворцовый переворот» личный состав группы возрос до более чем 200 активистов. Двести бесстрашных парней и девушек на улицах русских городов! Вот это — одобрение и поддержка.

По результатам акции «Дворцовый ппереворот» президент Войны Леня Ебнутый сделал заявление: «Помог ребенку — помогу и стране!»

— Как преследования могут повлиять на российский художественный контекст?
— Художники сумеют объединиться и дать отпор ментам, ГОМО, упырям, оборотням и всем ебаным начальничкам на Руси! Собственно, менты уже обречены. С тех пор как Войной в России создан радикальный левый фронт искусства, ментам настал ПЛЕН (Пиздец Легавым Ебаным Начальникам).