Томик плотского

Западная литература с эпикурейством никогда не воевала. Герои Рабле жрали в три горла, упивались вином, при этом создавали академии, в которых царил дух прогресса и гуманизма. Другое дело — русская литература и философия. Гедонисты в ней — гости редкие, и единственный условно симпатичный гедонист Илья Обломов «на какое-то время очнулся, окунулся в жизнь, прежде чем окончательно угаснуть в «обломовщине». «-щина» — как форма общественного приговора.

Народ русский страдает, вместе с народом страдает писатель. Русское страдание бывает разное: крепостное, добровольное, нравственное, подвижническое. Героическое — поднять хозяйство, освободить мужика, затем тянуть его за волосы к свету, гибнуть на дуэли, войне, каторге, виселице, укладывать узкоколейку, а уж если и кушать, то никак не устрицы, а сырого таежного ежа. Тот, кто лежит на диване в халате, с трубкой и романом Поль де Кока — враг, паразит, вредитель. Положа руку на сердце сложно не признать, что это так и есть.

В нулевые русская литература страдала бессилием своих героев перед погрязшим в тотальном конформизме обществом. И хотя в двухтысячных русские себя баловали как могли, сколько-нибудь значимой литературной вещи на тему баловства не родилось. Робски, собчак и минаевы не в счет, ибо изначально были явлением неаутентичным. Нудящий сытый менеджер или невротическая гламурная сука — явно вывезенные из Европы литературные типы. Русской литературе с ее культом аскезы и подвига на таких плевать.

Тем не менее нон-фикшн о бытовом и телесном все-таки попадается. В конце нулевых вышло довольно много книг, авторы которых исследуют, например, отечественное пьянство или западный оргазм.

1. Петр Вайль. Гений места.
«Колибри», 2007

Весьма необычное для отечественной гуманитаристики (русский филолог не чахнет в библиотеке, а свободно разъезжает по миру), на стыке нескольких дисциплин и жанров, исследование Петра Вайля о связи творческой личности и окружающего пространства. Автор путешествует по родным городам известных писателей (Борхес, Джойс, Флобер), режиссеров (Феллини, Бунюэль, Висконти), художников (Мунк, Эль Греко, Веласкес), архитекторов, музыкантов, мыслителей, пытаясь объяснить, как неповторимая атмосфера места повлияла на поэтику творца.

2. Игорь Курукин, Елена Никулина. Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина.
«Молодая гвардия», 2007

В отличие от научно более строгого и более алертного в части выводов труда Юлии Кульпиной «Генезис пьянства и хулиганства в России», книга историков Игоря Курукина и Елены Никулиной не объясняет, а описывает русское пьянство в исторической перспективе. Известные из отечественной летописи события переплетаются с, как правило, неизвестными, сопутствовавшими им вино-водочными анекдотами. Плюс большое количество документальных свидетельств, относящихся к собственно повседневной жизни: «Алексейко подьячий напився пьян влез в часовни, да снял с лавици икону — Успение пречисты, да на нее скверную воду спускал».

3. Робер Мюшембле. Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней.
НЛО, 2009

Французский историк Робер Мюшембле, крупный специалист по средневековому ведовству, автор изданной в России тем же НЛО книги о дьяволе, написал серьезное исследование об истории европейского телесного низа. От средних веков до Возрождения, от Возрождения — через французскую революцию — к сексуальной революции 1960-х. В методологическом отношении, следуя в русле идей Мишеля Фуко, Мюшембле показывает историю наслаждения как историю отношения власти и тела, а также длительного процесса по признанию и освобождению от репрессий женской сексуальности. «Среди новых форм терпимости самая существенная, несомненно, заключается в том, что с женщин снято проклятие, тяготевшее со времен Евы. Теперь уже не считается что она родит «во грехе», более того, ей позволено отделять детородную функцию от достижения оргазма и максимально реализоваться и в том и в другом».

4. Александр Васильев. Русская мода.
«Cлово», 2006

Книга известного историка моды, любителя шарфов, бархатных пиджаков и перстней с каменьями Александра Васильева охватывает период с 1850 года до наших дней. Внушительный корпус фотографий и подписи к ним в духе «дама в реквизированной котиковой шубе. 1921г.» или «киноактриса Любовь Орлова в модном приталенном платье с коротким рукавом, фильдеперсовых чулках и в туфлях из кожи питона. 1938 г.» добавляет «Русской моде» документальной внушительности.

5. Ирина Глущенко. Общепит. Микоян и советская кухня.
ВШЭ, 2010

Эта книга рассказывает о становлении и развитии пищевой промышленности в СССР, роли, сыгранной нестрашным советским наркомом Микояном в этих процессах, о влиянии идеологии советского государства на, казалось бы, совсем уж бытовые сферы — общепит и кулинарию. В самой интересной главе автор раскрывает историю создания советской кулинарной библии — «Книги о вкусной и здоровой пище»: «Позднее много смеялись над цитатами из Сталина и других вождей, с которых начинались те или иные разделы книги. Но здесь была своя логика. Ведь идеология в этой книге содержится не только в подобных цитатах. Вся книга представляет собой своеобразную утопию; образ идеальной кухни, которая создается для самого передового в мире общества».

Follow @saltt_twit