Проект единения нации

Этот текст посвящается научному консультанту «Соли» И. Ф. Давыдову (я его должность точно не знаю, но в моем представлении она примерно такая). Но не ему, как физлицу, а в его лице — проекту, который он делал на «Полит.ру», «Проекты единения нации». Вот последний в серии, а по ссылкам внизу текста можно добраться и до всех предыдущих.

Дело в том, что я оказался в Иерусалиме на книжной ярмарке. От того же «Полит.ру» как репортер, а не как деятель литературы и искусства. Это важно, я имел возможность анализировать слова, произносимые делателями литературы, извлекая из них тренды. Так возник и данный, уже мой проект единения нации.

Дело было на мероприятии под красивым названием «Круглый стол по проблемам современной литературы и ее взаимодействию с текущими событиями». Вот что показалось главным в деле взаимодействия и единения проблем: «Сейчас очень трудно обнаружить, усмотреть нового героя. Последнее время литература топчется на переходе от одной эпохи к другой, от одного государства к другому», — сказал Дмитрий Бак.

Но это относится не только к литературе. Даже прежде всего не к ней, а к жизни. Симптоматично, кстати, что последний опус серии И. Ф. Давыдова тоже назывался «Неизвестный герой». И, как сказала на мероприятии Линор Горалик, «время, когда мы могли говорить о реальности, через предыдущего героя прошло... привычные нам типажи героя, через которого мы можем рассказывать интересующие нас темы, подходят к какой-то точке». Ее же дополнение: «В России есть еще и традиция определенного чтения. Мы знаем, как всегда была важна способность узнавать героя и придавать ему вес, иногда излишний, чтобы использовать его как точку отсчета».

Так что функция героя вовсе не только литературная, а социальная и даже госстроительная. Эту связь отметил Д. Бак: «Разница (имеется в виду с прошлым) в том, что в последние 20-30 лет отсутствует единая реальность, единая картина настоящего. Потому что наличие той или иной картины определяется наличием читателей у автора. Пусть даже этот автор Минаев».

Тут да, по факту вырисовывается романтическая картинка: авторы производят своих героев, читатель использует их как точки отсчета. В смысле, каждый прилепляется к какому-то герою (или помещает его маленькую копию себе в мозг), после чего ведет себя в соответствии. Так, в принципе, это было принято, когда героями были П. Корчагин, З. Космодемьянская или космонавт Гагарин.

Но вот единение тут не то что не возникнет, а строго наоборот. Ведь теперь авторы разных книг тоже разные и герои у них получатся разными. Читатель, разумеется, тоже станет через них воспринимать жизнь по-разному. Возможно даже, что граждане, управляемые разными героями в своих головах, начнут конфликтовать. Мало того, это, наверное, уже происходит. Только, как обычно, пока еще не так заметно. Но когда будет заметно — будет поздно. С этим надо что-то делать уже сейчас. Что?

Тут моим мыслям снова придал направление Д. Бак, сказавший, что «мне очень помогает тот факт, что я занимаюсь и литературой XIX века. Тогда было много случайного, спонтанного, но литературное настоящее было чем-то одним, в котором одновременно действовали Базаров, Обломов. В этом и отличие. Были одинаково расставлены вещи, одинаково расставлены люди. Это была тусовка. Надо было понравиться Белинскому и Некрасову, и ты становился знаменитым».

Да, тут у него в одном флаконе сразу две штуки: как стать литератором и как создать единство. Впрочем, если всем проектом русской литературы руководили Некрасов с Белинским, то они, однозначно, обеспечивали единство настоящего. Сейчас таких руководителей нет, а назначить их трудно.

Но вот эта, первая часть фразы: «Литературное настоящее было чем-то одним, в котором одновременно действовали Базаров, Обломов...» В самом деле, они пользовались одинаковыми вещами, вели сходный — в целом — образ жизни, имея в основе одинаковые представления о ней. Разумеется, они могли бы и встретиться в одном тексте, почему нет? Вот и жили в одном литературном пространстве. Мало того, литература тогда была, как известно, реалистической. Значит, в реальности также довлело единообразие. То есть они бы даже могли друг друга на улице встретить.

Ну и, как было сказано выше, теперь все не так. Нынешние герои живут хрен знает кто где, встретиться не могут, а встретятся — так говорить им друг с другом не о чем, общей поляны нет. Откуда тогда единое литературное настоящее, и — как следствие — единое национальное? Да, я читал, что главред И. Колпаков, согласно своим воззрениям, хочет собрать в данной «Соли» типа все, что шевелится и испускает различные лучи. Но так ведь это тут все люди, и еще подумаешь иногда, охота ли наличествовать в этом зоопарке наряду с остальными шуршащими существами. А вот литературные герои — дело другое.

Так что вот бы в самом деле такой проект, чтобы специальные люди, как на госслужбе (а лучше просто на госслужбе) писали бы книги, в которых встречались герои других книг. Для простоты и массовости можно начинать с простых и, что ли, всяких там лауреатов премий. Пусть герои Иличевского ходят в гости к героям Марининой, а там же сбоку где-то герои Шаргунова или Прилепина. Пусть себе тусуются, а если кто-то кого-то побьет, то это еще больше сблизит. И все стало бы постепенно налаживаться — имея в виду единое литературное пространство. Ну а поскольку литература тут все равно осталась чисто реалистической, то вскоре наступит единообразие и во всех субъектах Федерации как таковых.

Но тут да, мало кто читал их всех сразу. Трудно будет понять, что теперь они все вместе. Но дело, собственно, несколько этакое — а если их поставить вместе, так, наверное, единообразие и возникнет неизвестным науке способом? Его ведь не может не быть.