День гнева

Состояние журналиста Олега Кашина, избитого вчерашней ночью в Москве, остается стабильно тяжелым. Информация о том, что Кашин находится в искусственной коме, не подтвердилась — он пребывает в сознании, однако погружен в медикаментозный сон. В реанимации он останется как минимум до понедельника.

Инцидент с Кашиным получил колоссальный резонанс — об избиении рассказывают федеральные телеканалы, журналисты пишут коллективные письма в высшие инстанции, а активисты выходят на пикеты с требованием провести расследование и найти виновных. Не остаются в стороне и блогеры — многие из них не сторонние наблюдатели, а друзья и коллеги Олега Кашина. Уже более суток они пытаются понять, кто «заказал» журналиста и как дальше жить в условиях, когда журналистов в принципе «заказывают».

Журналист Александр Черных: «Удивительно, но каждый с кем я говорил, абсолютно уверен, что знает, за что покушались на Олега — и все они говорят о совершенно разных вещах».

В каком-то смысле случившееся с корреспондентом «Коммерсанта» Олегом Кашиным задело общественность сильнее, чем убийство Анны Политковской. Землетрясение где-нибудь в Индонезии — чудовищно, но абстрактно чудовищно. Землетрясение в соседнем городе — это уже очень конкретно. Олег Кашин, в отличие от той же Политковской, — не ярый оппозиционер, он не ходил по лезвию, его журналистские материалы таили в себе куда меньший потенциал опасности, и тем не менее пишущий человек был «наказан». Это означает, что формула «Покушение — это то, что бывает с другими», то есть с журналистами «Новой газеты» и прочими радикалами — больше не работает. Покушение — это то, что бывает со всеми.

Одной из важных новостей, касающихся дела об избиении Олега Кашина, стала вчерашняя запись в Twitter'е президента Дмитрия Медведева, в которой тот заявил, что дело взято на особый контроль. Twit Медведева даже показывали крупным планом по телевизору, как если бы Медведев живьем выступал за трибуной:

«Дал поручение Генпрокуратуре и МВД взять на особый контроль дело о покушении на журналиста Кашина. Преступники должны быть найдены и наказаны».

С одной стороны, «особый контроль» со стороны президента, МВД и Генпрокуратуры — достойная, если не единственно возможная реакция на произошедшее. С другой стороны, есть опасения по поводу того, что «особый контроль» — это нечто сродни плану «Перехват», который иногда использует милиция. То есть формально все необходимые меры вроде бы приняты, но все равно это словосочетание используется в России в единственном контексте: «план «Перехват» результатов не дал». Это почувствовал, например, известный блогер Вячеслав Данилов:

«Судя по всяким «контролям» — президента да Нургалиева — дело вислое, а то, что нам предложат в качестве версии и кого предъявят в качестве исполнителей — зависит как ни странно от нас. Либо это будет что-то для отвода глаз от реального заказчика, либо что-то, что устроит более менее всех. Будет кастинг исполнителей и заказчиков, а мы будем выбирать. Как публика выбрала Тихонова и Хасис по делу Маркелова. И такая версия — с химкинскими бандитами — уже есть. И пришивка к теме Фетисова — она хорошо указывает на Химки. Версия эта хороша для всех, потому что с химкинскими бандитоами никто не хочет себя рядом ставить. Почему остановили вырубку леса, хотя рубить его было правильно? Потому что с бандитами не хочется рядом идти. Ни начальству, ни гражданскому обществу так называемому. Вресия хороша еще тем, что вообще-то пора бы уже с Областью что-то делать. Громов ее не контролирует, там же пиздец что творится. Еще есть вресия с Турчаком, с молодежками, с фа даже, есть неполитические версии, связанные с возможными сливами информации. Но это уже или неконвеционально, либо конспирология».

В этом отрывке в принципе обозначено большинство основных версий случившегося, выдвигаемых блогерами, компетентными и не очень. Акценты от автора к автору меняются — версия, кажущаяся одним «основной», для других «конспирология» и наоборот — но костяк рассуждений за первый день после нападения наметился четко. Основные «блогерские» версии перечислил, например, журналист Александр Черных. Кстати, с упомянутыми им подробностями версия о том, что избиение заказал губернатор Псковской области Андрей Турчак, когда-то обиженный Кашиным, не выглядит такой уж конспирологичной:

«Пока прошел шок от новости, пока позвонил, поговорил с друзьями-коолегами.. самое удивительно, что каждый с кем я говорил, абсолютно уверен, что знает, за что покушались на Олега — и все они говорят о совершенно разных вещах. Коллега по газете уверен, что это за Химки — а интервью с неизвестным и Максом. ну и вообще избиения у дома — это такая визитная карточка темных химкинских сил. и вполне эта версия реальна, почему нет. Друг-гражданский активист уверен, что это привет от губернтора Турчака, который по своей глупости стал посмешищем в жж Олега. Сам Олег периодически говорил другу-активисту, что ему продолжали поступать угрозы по этой теме — мол, сейчас все уляжется и мы тебе это припомним. И это тоже вполне жизненная версия, кто бы сомневался. И так далее — сколько людей, столько и вариантов, вплоть до совсем фантастических (может быть, это за статью про перепись? он ее так критиковал во «Власти»?), но при этом вполне рабочих. И от этого какое-то особенное охуение — до чего мы дожили, если любая тема общественной жизни может закочиться комой? Олег часто говорит, что прокремлевские молодежные движения привели в политику «человека с бейсбольной битой». Теперь этот человек живет рядом с нами, ходит в те же места, к его присутствию все как-то привыкли..Удивительно еще, что мы все так реагируем на это нападение..»

Больше всех шума наделал Марат Гельман, который прямо обвинил «главаря» движения «Наши» в том, что он и есть заказчик:

«Если бы была надежда на нормальное следствие — можно было бы ждать и молчать. А так — скажу свою версию — это Вася Якименко заказчик. Якименко — фанатик, он уверен в своей правоте и считает что ради «правого дела» можно все. Если не найдут заказчиков — пусть распускают Наших».

Судя по комментариям Гельмана, его не волнует даже перспектива судебного иска за клевету — довольно, впрочем, призрачная.

Как отмечает в своем блоге борец с чиновничьим произволом Алексей Навальный, версии о губернаторе Турчаке и о мести вконец отмороженных молодежных организаций (та же «Молодая гвардия» давно грозилась наказать Кашина — правда, после избиения стыдливо убрала с сайта картинку с Олегом) совсем и не противоречат друг другу:

«Молодая Гвардия «Единой России», организация спонсируемая и управляемая АП, уже много месяцев заявляет: журналист Кашин враг, он должен быть наказан. И у них там список таких врагов. Губернатор Псковской области Турчак, который угрожал Кашину, был одним из руководителей этой организации. Администрация Президента РФ осознанно проводит идеологическую линию: вот враги, делайте с ними всё, что угодно, наказания не будет. Один дебил, работник АП, прямо пишет, что несогласных надо давить танками. Он не боится это писать, такая писанина одобряется (хотя все мы помним историю блоггера, который написал «ментов надо жечь» и получил условный срок). Другие дебилы маршируют с табличками «враги России», топчут и пинают портреты. И те, и другие дебилы получают деньги из госбюджета, губернаторские и министерские посты. Проходят в общественную палату и т.п. Сигнал ясен: если ты эту старушку не только в бумажном виде пнешь, не и живьем ей пендаля отвесишь, то будешь молодцом и тебе обеспечена защита».

Почти у всех, кто размышлял о фигуре заказчика, за прошедшие сутки сформировалась «любимая» версия. Отстаивают ее радикально, не стесняясь в выражениях:

«Олег.... Пока слов говорить нет, надеюсь все обойдется. Что, уже президент написал в твиттер и геннпрокурор взял под контроль? Так заказчик есть — губернатор Турчак. Олег мне НЕОДНОКРАТНО говорил, что уже после поста ему звонили и угрожали от «сраного». Говорили, мол, сейчас уляжется, мы тебя достанем. Подчеркиваю, НЕОДНОКРАТНО. Политика, журналистика, в этой Рашке сейчас все опаснее и опаснее, Если бы Олег писал свои заметки из-за границы было бы и безопаснее и правильнее. Оппозиции и независимым журналистам надо уезжать, хотя бы некоторой части. За границей ЭТИМ достать будет сложнее».

«Человек с бейсбольной битой», кстати, и впрямь существует, и не только как физический объект. «Человек с битой», как выяснилось за прошедшие сутки, живет во многих блогерах, которые требуют расправы, считают что «журналистов надо бить», и уверены, что если Кашину досталось, значит, «было за что». Олег про таких вполне мог бы написать: «Они и не люди вовсе». Раньше писал и еще, наверное, напишет не раз, но сейчас, пока он в реанимации, кадавры, вооруженные словесными «бейсбольными битами», завизжали отовсюду еще более пронзительно, чем раньше. Примерно вот так:

«Так хочется написать: ТАК БУДЕТ С КАЖДОЙ АНТИСОВЕТСКОЙ СВОЛОЧЬЮ. Увы. Увы. Уверенности в этом нет. Поэтому напишу иначе: ХОЧУ НАДЕЯТЬСЯ: ТАК БУДЕТ С КАЖДОЙ АНТИСОВЕТСКОЙ СВОЛОЧЬЮ. PS. Хочу особо заметить, что тот факт, что российские либералы — есть прямые наследники нацистской сволочи — факт подтверждаемый самими ЛИБЕРАЛАМИ».

Павел Шеремет предсказал появление всех этих людей, твердящих, что «Кашин сам нарывался». Хотя, чтобы предугадать подобное человеческое скотство, не нужно большого аналитического дара — уж чего-чего, а этого добра в блогосфере всегда хватало.

«Так, как калечили Олега, могли калечить либо бандиты, либо молодые садисты. Ему сломали челюсть, «чтобы больше много не болтал», ему сломали ноги, «чтобы не шлялся, где не надо», ему оторвали пальцы, «чтобы писака больше не мог ничего написать». Помните Виктора Хару, чилийского певца и гитариста, которому прикладами ломали пальцы? Бандиты книжек про Хару не читали, а молодые революционеры с сбитым курком — могли. Бандиты могли напасть на Олега. В криминальном мире любят изощренную месть и изощренное мучение, дикое наказание жертвы. И это след в Химки, там их активно привлекают для решения хозяйственных споров. Но Кашин ничего практически не писал про криминальный мир, он не из того отдела газеты, и про Жимкинский лес он не писал такое, чтобы за это так мстили. А за статьи про антифа так не мстят жулики. Они вообще стараются не лезть к скандально известным журналистам, чтобы «вони потом не было по свету». Так убивают молодые садисты. Они уже вошли в раж, они натоптались на портретах своих противников, их больное воображение рисует картинки российского Тяньаньмыня. У них чешутся руки. ... Нам сейчас будут рассказывать, что Кашин сам нарывался, что «он не следил за базаром». Начнут вбрасывать фальшивые версии, чтобы отвести внимание от нашистов и друзей Турчака. Станут нам впаривать версии про какие-то тайные дела журналиста и гнать волну, грязную пену, чтобы спрятать в этом правду. Только правда сейчас одна — Кашин в коме, а те, о ком он мог писать пусть даже грубо, спокойно пьют дома чай».

Собственно, упомянутого «аналитического дара» не нужно и для выстраивания версий произошедшего. Но дело не в этом — о возможном следе губернатора Турчака, Химкинского мэра Стрельченко или активистов молодежных организаций говорят в основном не для того, чтобы поразить мир очевидными догадками. Довольно четко высказался на этот счет журналист Максим Кононенко:

«Лично я буду писать о произошедшем — это мой вариант реакции на события. Существуют несколько основных, достаточно умозрительных версий: 1. Химкинская ментура 2. Отморозки около молодежных организаций. 3. Губернатор Турчак, от которого в адрес Кашина якобы поступали угрозы. Я собираюсь озвучивать все эти версии и требовать от ментуры их проверки».

Ни у кого нет уверенности в том, что это дело не станет «вислым», так что версии стоит с максимальной настойчивостью озвучивать хотя бы для тех, в чьи служебные обязанности входит расследование преступления. Арт-группа «Война» не удержалась от пессимистичного замечания:

«Тронули ли в Москве за последние 10 лет хоть пальцем хотя бы одного за-кремлевского персонажа? Ответ: Нет».

Да и просто заставить мысль не идти по этому направлению, не перебирать варианты и не пытаться найти объяснение тому, что очень трудно объяснить с каких-то человеческих позиций — задача, непосильная для многих сопричастных.

Другое дело, что некоторые из тех, кому небезразлична судьба Олега Кашина, не останавливаются на умозрительных размышлениях и предлагают реальные действия. Причем речь не только об одиночных пикетах, которые сейчас проходят под окнами Петровки-38. Многие придумывают более долгоиграющие ходы:

«Ответим, как можем: заметки про химлес станут в 2 раза длиннее, об акциях нашистов не будет ни слова, вместо — расследования об их бюджетах».

И предлагают средствам массовой информацию устроить единую забастовку, разом отлучив страну от эфиров и печатного слова:

«Все выдвигают версии, но, по-моему, никто не произносит волшебного слова: ЗАБАСТОВКА. А ведь, по большому счёту, никакого другого способа у журналистов коллективно отбиться — нет. Коллега спросила: что значит — забастовка журналистов? Не выйти на работу? Отвечаю: зачем не выйти? — Выйти. Но не работать по обычной схеме, не выдавать в эфир обычных новостей, не писать обычных статей, проводить собрания в редакциях с коллегами, в эфир, на полосы, на сайты ставить исключительно новости по теме — и больше ничего. Как пример. Ну или да, вообще не работать сутки. Но при этом выйти на работу, чтобы провести собрания всё равно».

Каждый сейчас делает то, что считает необходимым. Естественно, однозначно верной стратегии поведения на такой случай нет. И со стороны то, что происходит сейчас вокруг инцидента с Кашиным, может восприниматься по-разному:

«Люди увлечены пикетами и подписями всевозможных писем. У больницы же вчера были едины и пара съёмочных групп с пьяными операторами. Сегодня там вообще ни-ко-го. Конечно, можно говорить, что раз человек всё равно в искусственной коме и раз туда всё равно не пускают, то смысла находиться там нет. Но мне почему-то всегда казалось, что, когда с человеком случается беда, люди, которым он важен, всё же больше хотят находится ближе к нему, чем к собственной славе. Видимо действительно казалось».

С каких-то позиций и версии выдвигать глупо, и забастовки устраивать, и пикеты проводить. И писать глупо, и не писать тоже глупо. Все глупо. Бить журналистов ведь тоже не только чудовищно, но и элементарно глупо. Нетипичная ситуация (что бы ни говорили о России, из которой, конечно, «надо ехать» — ситуация, когда журналиста избивают до полусмерти, все еще относится к нетипичным) порождает много поводов для взаимной критики:

«Уже начались «версии», завтра с заявлениями выступят «правозащитники», «берилий» проведет пару пикетов, а Кашин охуеет, когда выйдет из комы».

Не важно в принципе, глупые или умные шаги, расчетливые или сделанные сгоряча. Лишь бы они были искренними в такой ситуации. А то заканчивать материалы словами «хочется верить» — тоже глупо, да еще и банально к тому же. И все же хочется верить, что Олег Кашин в скором времени действительно «выйдет из комы» и, узнав о происходящем вокруг него, «охуеет» — по-доброму.

Материал по теме: Избит журналист Олег Кашин