«Пиздец неминуем!»

Победитель Всероссийского поэтического слэма Артур Матвеев на фестивале « СловоNova » круто обошел всех своих соперников. Его стихи «Драма Бога», «Путний Путин», «Пиздец неминуем» и другие отозвались шквальным одобрением со стороны зрителей. Сработало коллективное бессознательное желание назвать вещи своими именами. Причем на одной этой победе триумф поэта и тележурналиста из Красноярска не закончился. На «СловоNova» ему вручили еще и фестивальную премию «Nova» за перспективность. «Соль» публикует стихи Артура Матвеева в том же порядке, в котором автор читал их на слэме.

Драма Бога
Бог — одинок,
Одноног — драма.
Он — рама окна на моем пути.
Из ноги и ила
Слепил Адама.
И Богу теперь не уйти.

Ни ввысь,
Ни втоптать остатки конечности
Обратно в себя.
Он Пьеро. Он Нарцисс.
Бог, как цветок!
Как Калигула!
Плачет.
Прячется.
Падает вниз.

Он скачет.
От искр до искры.
От поющих сов.
Нога где-то бродит,
Да топчет мячик.
Да силиться снять половину трусов.
Ничто ничего никогда не значит.
И «НЕ» — означает условие снов.

Эти мысли роятся Богом.
Он им родился,
Теперь калека.
Усталый, сморщенный и голодный.
Еще бы,
Не жрал от века!
Не жрал от пуза!
Встал и стоит
На дороге Бога.
Одинокий Бог.
Плодородный Бог.
А те, кто увидят, пинают урода!
Мы то здоровые.
Он — одноног.

Пиздец неминуем
Пиздец неминуем!
Вчера рассказали.
Коллайдер
Адронный
Ведет нас к могиле,
Запустят
И этот чудесный провайдер
Отправит туда,
Куда редко ходили.

Да, на хрен,
И ляжем мы хреном на блюде.
«Пиздец неминуем!» —
Сказала нам Ванга.
В 2010 взорвут себя люди!
Хуйнут!
Не оставив ни эмо, ни панка.
Кто в двери нирваны, не смог достучаться -
Стучаться пора,
В погребальные залы.
Получше прикиды!
Помягче матрасы!
«Пиздец неминуем!» — так Майя сказали.
Вот вам, календарь,
Так, хуйня из бумаги?
Сегодня работать, в субботу нажраться?
Но эти, пока их Кортесы ломали
Сумели Пиздец припасти,
Ни ебаться.

Да, к слову об этом,
2012 — у Майя закончились годы на круге.
И все. До свиданья.
Успел посношаться?
Респект.
Ну а нет, то прощайте подруги.

Итак, если бабы, бухло, распиздяйство,
Тупые друзья и отсутствие смысла,
Тебя посетить не успели —
Вливайся.
Пока к пиздецу в тебе все не прокисло.

А коль не проникся ты мыслей вселенской —
По телику сопли, по радио слюни
Тебя посетили,
То стоит раздеться.
Одеться.
Сгонять на картошку в июле.
Сходить на работу.
Обследовать сердце.
Сточить на обед две картошки, два перца.
Потрахать подругу.
Проклясть Билла Гейтса.
Побриться. Помыться, еще раз,
А хули!?
И снова сгонять на картошку в июле.
Потрахать мозги.
Потрясти бодро хуем.
Ну, хватит, пожалуй...
Пиздец неминуем.

Путний Путин
Путний Путин — просто память
Похмелившихся парней.
Путин празднично нагрянет
В свете наших трудодней.

Свет погас? Замок сломался?
Кто-то вытащил ключи?
Видно Путин постарался,
Успокойся, не кричи.

Не изменят Русь Святую,
Ни евреи, ни глисты.
Эту истину простую
Путин выдумал не ты.

Путин — папа! Путин — мама!
Путин — Будда! Путин — свет!
Правда, Путин, как сто граммов —
Когда надо, его нет.

Путин вам ни «ёлы-палы»!
Путин — это «эге-гей»!
Он, как Ленин, но не старый,
Как Иисус, но постарей.

Всю страну излечит рьяно
От болезней и преград.
Он, не доктор, но упрямо
Будет тыкать клизмой в зад.

Зацветут сады и пашни,
Когда Путин прилетит
И при нем хромой запляшет
И немой заговорит.

Путина зверушки любят.
Путин добрая душа.
Пожалейте его люди.
Не браните малыша.

Гелиоцентризм
День, ночью повернулся не потея,
Мы так же мечем бисер, копим медь.
Но всех гнетут глобальные идеи.
Глобальные, что просто охуеть.

С чего всем миром правят идиоты?
Что сделать, чтобы не было войны?
С чего тайфуны, паводки, потопы
СмелИ кусок тропической страны?

А НАТО к расширению готово,
Кто Русь Святую вместе соберет?
И как, блять, трактовать Гребенщикова,
Когда он пел про то, что «реку в брод».

Где истина, которая не тонет?
Играл ли Луи Армстронг на Луне?
И чьи мироточивые ладони,
Вчера отрыли, где-то в Костроме?

А жрать ли этих ёбаных зверушек,
Ведь мясо повреждает Верхний Ци?
Едят евреи верущих старушек?
И где купить кровати из мацы?

Медведев-Путин, у кого корона?
А можно срать в буддистской пустоте?
Сражался б, до последнего патрона
На, хрен пойми какой-то, высоте?!

Мы бисер мечем щедро и умело.
А свиньи кто за древностию лет?
«Да ты». «Да Я». «Да вам какое дело?»
«Ну, как дела?». «Нормально». Все. Привет.

«Эй, погоди, а как же атавизмы,
А капи-комму-глоба-дарвин-изм?»
Нет сил, линейкой мерить эгоизмы.
Теперь я верю в Гелиоцентризм.

В немом девятнадцатом веке (Блять)
В салонах, за барной стойкой,
В немом девятнадцатом веке,
Где барышни в креналинах,
Мужчины под кокаином,
Но все через раз поэты.
Их трудно не одобрять.
Они наливали вина,
Глаза прикрывая, пили.
Ну, разве представить возможно,
Чтоб там, кто-то крикнул:
«Блять!?»

Возможно, вельможа статный
Мог — «Сука!» — сказать сквозь зубы.
Хозяйка салона Жанна,
Пропеть могла: «Ебана мать!»
Но разве в том чудном веке,
При чутком мерцаньи свечек,
Где споры велись
О крестьянах и вечном,
Хоть кто-то мог бросить неряшливо:
«Блять?!»

«Идите вы дружно на хуй!
Уёбывайте в именья!
И трахайте там крестьянок,
Коль в мозг ебанула моча!» —
Так мог бы сказать император,
В салон зарулив случайно.
Но делал бы это галантно —
На вольности осерчав.

А после, виляя в танце,
Какой-нибудь русский писатель,
Вина перебрав накануне,
На даму мог изрыгнуть.
Но он ведь — светило мысли.
И только читал абзацы
Из рукописи, на французском.
Нам не в чем его упрекнуть.

И ближе к концу веселья.
Когда погасили свечи.
Лакеи убрали сервизы.
А может, пришли убирать.
Кого-то бы трахали в зале
На мраморном пианино.
Кому-то бы били морду.
Упал кто-то на пол спать.
Лишь несколько дам в рубинах,
С горла б допивали вина.
Довольные тем, что ни разу
Не слышали слова
«Блять!»

Фиолетовый динозаврик
Однажды
Дао и Логос,
Эрос и Фобос,
Тримурти.
И те,
О которых вся Старшая Эдда.
Встретились, скинулись и подарили
Мне динозаврика фиолетового цвета.

Раньше я был, ну совсем безобразный
Мог быть примером для нацисткой Германии
Ходил без икон, но с обамоманией.
Теперь динозавриком еще есть,
Фиолетовый несуразный.

И не то чтоб его я просил так очень.
Я так, все банально — денег, девок, за отвагу медали.
Но, с другой стороны, в эту сторону очередь,
Больше, чем 8 августа, где-нибудь возле Цхинвале.
В общем, гуляю я с ним по улицам,
Ценю юмор, улыбаюсь. Радуюсь.
Говори всем спасибо. Спасибо что дали.

Авось пригодится, авось понадобится.
Хорошо, хоть расцветку
Симпатичную подобрали.

Дерево-мяско
Дерево — стало мясом протухшим.
С мясом бывает, а с деревом редко.
И лишь незримо-нелепая ветка
Машет и машет глазенкам потухшим.

Дерево — в мир распустило бифштексы
Всех своих смыслов. И детская сказка,
Стала буддийскою мантрой протеста.
Вдумайтесь! Вдумайтесь в «рекс фекс пекс шмексы».
Только не хочется мыслить, как мяско,
Дереву. Землю корнями кинжалит.
Жалко ирландцы деревья не жарят.

Но все же в финале ирландская пляска.
Дерево-мяско! Дерево-мяско!

Игра на выбывание
По-Низ-Падающей — Еще!
По-Низ-Падающий — Еще!

За столом разговор. Сигареты. Дымно.
Слышно все. Ничего не видно.
Гость страдающий. Гость кивающий. Гость не знающий.
Хозяин смеется. Ах, как не солидно.
Не по рангу ему. Но в глазах огонь тлеющий.

Да не иссохнет рука дающего.
Да не иссохнет горло пьющего.
Да не иссохнет снег тающий.

По-Низ-Падающей.

Фиолетовое солнце все также светит.
На этой сплющенной, треугольной планете.
И мы также свиты, пляской святого Витта.
Забито на все, что на гвоздь не забито.

Да не иссохнет сушащий кожу ветер.
С головами играющий.

Повыравнивай блага поровнее, пожалуйста,
Испытаний тяготы, боль дающий.
Чтоб в игре этой, карточной, забавляющей.
Не иссохла внезапно рука раздающего.