Страна победившей помойки?

В «Новой газете» 30 августа появилась статья Алексея Поликовского «Победа помойки». Она показалась мне настолько актуальной и, более того, принципиально важной, что я решил познакомить с ней тех, кто с ней не знаком. Статья о том, что страна некогда победившего социализма и еще не победившего капитализма стала страной победившей помойки. Эта статья о том, что мы живем в стране, превращенной всеми нами в огромную свалку. Отравлена не только среда нашего обитания, но и то, что Э. Гуссерль назвал некогда жизненным миром, а Алексей Поликовский называет жизненной средой: «Замусоривание жизненной среды — этот процесс идет в глубине и в основе жизни, глубже всех политических функций и фикций. Замусоривание, идущее в глубине жизни, с издевкой отменяет все то, что делается на ее поверхности». По мере накопления внешнего, физического дерьма по закону сообщающихся сосудов им наполняются и наши души: «Все эти виды мусора сливаются воедино в мерзком симбиозе, затягивая целые области жизни, пропитывая дрянным запахом дворы и леса, затекая во все углы, оскверняя саму жизнь. На наших глазах возникает едкая, тошнотворная, невыносимая мусорная среда, в которой нормальному человеку жить невозможно».

Недочеловеческим (постчеловеческим?) итогом тотальной деградации природной и жизненной среды в России стал, по словам Поликовского, свинокозел — существо, рожденное атмосферой свалки. «Свинокозла больше нельзя отрицать. Это жуткое существо, забрасывающее мусором наши леса и поля, швыряющее бутылки о березы и с грохотом пускающее петарды в ночной тишине, уже овладело страной». Это слово не кажется мне удачным: слишком громоздкое. Лучше что-то односоставное, например, засранец. Или просто тварь — как в триллерах, только тварь не из бездны, а здешняя: мутант, результат деградации социума и утраты людьми навыков социального общежития. Это слово взято мной из этой же статьи, только там оно использовано не терминологически, а попутно-эмоционально.

Мусор — тотальная метафора нашей жизни. Его особая разновидность — информационный мусор, в котором мы просто тонем. И не только мы, но в данном случае и весь информатизированный мир. Его давление на нашу психику подобно напору поднимающейся воды на плотину. Это давление, по словам одного футуролога (С. Переслегин), закономерно будет вызывать новые заболевания, связанные именно с информационными перегрузками. Большая часть информационного давления приходится на пустую породу: газетную болтовню (слова ради слов), отупляющий, наркотический треп сериалов и ток-шоу, на который подсело, я думаю, уже большинство человечества, непрерывно действующий политический балаган. Замусорена даже современная наука: значительная часть ее продукции вторична и третична. Блеф (ложь) становится определяющим стилем современной житухи, во многом вынесенной в область кажимости. Из марафета ложь становится лицом, точнее, личиной существования.

Внутренняя тишина и молчание становятся заповедными уголками жизни современного человека и привилегией немногих. Мы оглушены шумом времени. А равно и обыкновенными децибелами.

Загрязнение природы, общества и души угрожает национальной безопасности России. Мы первые в мире по числу убийств и по потреблению алкоголя. У нас четыре миллиона бомжей, шесть миллионов наркоманов и миллион больных СПИДом. Количество беспризорных детей в современной России такое же, как в годы Гражданской войны. На нас приходится пятая часть мирового потребления героина. Это официальные данные, которые, как мы понимаем, обычно не дотягивают до реальных. Ей-богу, слишком много грязи.

Я живу около леса и каждые выходные вижу, как банды засранцев тащат туда свертки с бутылками и провизией. Мусорные кучи, как нарывы по коже, разбросаны по всему лесу. Сюда заезжают тяжелые машины, чтобы разгрузить рядом с тропой полный кузов отходов или кучу шин. По обочинам дороги, проходящей мимо наших окон, в этом году появились импровизированные свалки, которые, можно сказать, уже получили вид на жительство. Их приняли.

Справедливости ради нужно сказать, что в последние годы возник некий ответ на наше общее сползание в дерьмо: в моей округе появились дома, жители которых любовно обустраивают «прилегающую территорию», превращая ее в маленькие ландшафтные картинки, рядом с которыми начинаешь чувствовать себя человеком. Причем это не хозяева обнесенных стенами верхнекурьинских вилл, а простые обитатели панелек. Но таких домов немного. Это те исключения, которые лишь подчеркивают тенденцию. Поликовский по этому поводу пишет: «Есть люди, которые мужественно борются с загрязнением страны, собственноручно убирая хлам из лесов и выгребая его с пляжей. Эти одиночки собирают в пакеты бутылки, банки, обертки и прочую дрянь и несут на помойку. Но они очень быстро понимают, что обречены на поражение. Свинокозел гадит вдвое, впятеро, вдесятеро больше, чем успевают собрать и убрать добровольцы этой жесткой и никем не описанной войны».

По его мнению, без властных мер здесь не обойтись: «До тех пор, пока государственные мужи не примут против свинокозла решительный, жестокий закон, карающий брошенную бутылку месяцем исправительных работ; до тех пор, пока харя этой твари не появится на стенде «Разыскивается милицией!»; до тех пор, пока свинокозла не лишат права входа в лес и не изымут у него по закону его дьявольскую трубу, то есть караоке или стереосистему, которыми он ржет и воет в дневной и ночной час, — до тех пор мы будем жить в мусоре».

Но пока все тихо. То есть все грязнее. Возможно, мы еще не дошли до черты. Или уже миновали ее, сами того не заметив. И, пожалуй, ключевые слова статьи: «Прежде чем в очередной раз делать Россию великой, ее следует сначала сделать элементарно чистой».

На память приходит опыт Сингапура, по общему признанию, одного из самых чистых среди крупных городов мира. Живущих там не слишком чистоплотных малайцев, индийцев и китайцев властям за 40 лет удалось приучить бросать окурки в урны. Штрафы высокие. Правда, один русский, работающий там, пишет в Интернете, что представление о чистоте города преувеличено: центр действительно нереально чистый, а вот пригороды уже другие. Но тем не менее. Мне кажется, нам пора использовать этот опыт. По-хорошему мы не понимаем. Только когда по башке и по заднице. И не только мы. Весь мир переживает сейчас примерно то же. Например, Индия. Говорят, там очень грязные города. Более-менее чисто лишь в небольших европейских и, может быть, американских городках. Но от того, что это не только наша проблема, не легче. Нужно начинать разгребать грязь.

Как это может начаться? Допустим, какой-то мэр или губернатор наряду с социально-экономическими и культурными задачами включает в программу своей деятельности борьбу за чистоту города (области, края). Эта задача объявляется стратегической. Представим себе, что это Пермь, стремящаяся в культурные столицы Европы — первый в России город, объявивший войну грязи и засранцам. Принимается пакет законов местного уровня. Милиции даются дополнительные полномочия. Впервые в истории России засранцев начинают по-настоящему наказывать. Включается пропагандистская машина и административный ресурс. В планах — строительство первоклассного мусороперерабатывающего завода. И одного попроще. Все полигоны и небольшие свалки на учете. Полигоны огорожены и хорошо охраняются. Каждая свалка проходит экологический контроль. Создается экологическая карта города (края). В ней выделены темные зоны неблагополучия. Специальная служба по охране окружающей среды ведет постоянный мониторинг ситуации и публикует периодически выходящие бюллетени. Модернизируются лесничества. Лесникам вдвое повышают зарплату. Мы снова видим, что есть такая профессия — дворник. Улицы Перми постепенно начинают напоминать пригороды Сингапура. А дальше этот почин запускает движение за чистоту страны, решительно поддержанное партией и правительством. Москва включается в движение одной из первых. Но начинает не она. Вот такой глюк.

Пора начинать. Кроме шуток.