Белое Бремя Чернокожего Президента

В 1899 году Киплинг опубликовал стихотворение, прославлявшее западный империализм. Политически некорректно озаглавленное «Бремя Белого Человека», стихотворение призывало народы Запада посвятить себя благородной задаче — цивилизовать темнокожее население Земли, находящееся, по мнению автора, на низшей ступени развития. В наше время подобные взгляды на Западе, мягко говоря, не в моде. Но Киплинг родился в 1865-м, он жил и творил в годы расцвета Британской империи, когда в самом понятии «империализм» мало кто находил что-то предосудительное. Киплинг нисколько не стеснялся своих имперских убеждений, искренне считая, что европейцы и североамериканцы обязаны помогать так называемым диким народам. Сначала колонизировать их, а потом уже образовывать, способствовать их развитию в соответствии с европейской цивилизационной моделью. Причем сердобольные белые не должны ожидать в ответ благодарности; спасибо им, предупреждал Киплинг, никто не скажет, а наоборот — спасаемые дикари будут их ненавидеть, ставить палки в колеса. В общем, красивая христианская идея — принести себя в жертву на благо прогресса.

Автор «Маугли» наверняка был бы крайне удивлен, если бы мог знать, что через сотню лет после написания во многом провидческого стихотворения «ноша белого человека» ляжет на плечи чернокожего президента США. События в Северной Африке служат мощным напоминанием о том, что, как бы ни хотелось благополучным западным демократиям отречься от своего зачастую позорного колониального прошлого, прошлое это отрекаться от них не собирается. Страны третьего мира поставляют на Запад не только необходимые минеральные и энергетические ресурсы и дешевую рабсилу, но и нескончаемый поток мучительных этически-моральных дилемм, тех самых, которые гарвардский политолог Саманта Пауэр метко заклеймила «адской проблемой». Проблема эта заключается в том, что в своих отношениях со многими странами третьего мира благонамеренному Западу постоянно приходится выбирать между двух зол — злом неоколониального вмешательства или злом попустительства. Как говорят англичане, «проклят, если сделаешь, но также проклят, если и не сделаешь», классическая ситуация Одиссея, зажатого между Сциллой и Харибдой.

Измотанным нескончаемыми войнами в Афганистане и Ираке американцам меньше всего хотелось бы сейчас встревать в очередную заваруху в очередной мусульманской стране. Администрация Барака Обамы до последнего момента отчаянно пыталась избежать необходимости вмешательства в ливийский конфликт, и действовать американцы начали только под усиленным давлением своих более рьяных европейских союзников (особенно — склонного к мачизме французского президента Саркози).

Спору нет, Муамар Каддафи, которого Рональд Рейган в свое время окрестил «бешеным псом Ближнего Востока» — тип отвратительный и откровенно криминальный. За 42 года у власти он совершил немало злодеяний — как в Африке, так и за пределами континента. Послужной список этого полоумного деспота впечатляет — кровавые войны с соседними Чадом и Египтом, сотрудничество со множеством террористических организаций, от Ирландской Республиканской Армии до Японской Красной Армии, подрыв дискотеки в Западном Берлине, взрыв самолета американской авиакомпании Pan Am над городком Локерби в Шотландии. Казалось бы, ну какие сомнения, особенно, когда сами ливийцы просят о помощи и защите от возможного геноцида? Увы, реальная политика зачастую сводится к принятию тяжких компромиссов, нередко — с собственной совестью.

После трагических событий 11 сентября 2001 года Каддафи поменял внешнеполитические приоритеты и пошел на сближение с Западом. Разумеется, перемена курса была связана не с проснувшейся совестью, а скорее с трезвым расчетом, ибо фанатики «Аль-Кайды» обьявили войну не только Вашингтону и Лондону, но и плутократствующим арабским диктаторам типа Каддафи. В результате Ливия официально отказалась от попыток создания ядерного оружия и под предводительством США и Великобритании активно включилась в «войну с терроризмом». Как ни странно, последнее десятилетие стало временем восстановления отношений между западными странами и Ливией, временем сближения и развития дипломатических и экономических связей... И тут (очень некстати) подоспели арабские революции.

После январских событий в Тунисе Вашингтону пришлось выбирать между приверженностью к традиционным американским принципам свободы, демократии и прав человека, и лояльностью по отношению к испытанным союзникам в арабском мире (Хосни Мубараку, например). Нехотя и с весьма обоснованными сомнениями администрация Обамы решилась принять сторону арабских масс или, по крайней мере, их части, имеющей доступ к Интернету и владеющей английским. В Тунисе и Египте обошлось без большого кровопролития; да и Бен Али с Мубараком, при всех своих диктаторских наклонностях, все-таки были не похожи на бесноватого и непредсказуемого Каддафи. Добровольно уходить с обжитого за сорок с лишним лет поста «Брат Вождь» явно не собирается и, судя по его богатой на зверства биографии, вполне способен утопить своих «любимых детей Ливии» в крови. Вот тут-то опять и возникает призрак «адской проблемы» или, если угодно, «бремени белого человека», так бесцеремонно давящего на плечи президента Барака Обамы.

На самом деле Обаме можно посочувствовать. Он и его администрация являются заложниками двух противоречивых внешнеполитических синдромов — руандийского (зло попустительства) и иракского (зло неоколониального вмешательства). В 1994 году в течение трех месяцев банды головорезов, поддерживаемые тогдашним правительством Руанды и принадлежавшие к этническому большинству Хуту, беспрепятственно и методично вырезали представителей этнического меньшинства Тутси. Около миллиона невинных людей погибли в этой страшной бойне. По интенсивности уничтожения (количество умерщвленных за единицу времени) геноцид в Руанде превысил холокост... Но кошмар Руанды заключался не только в факте убиения сотен тысяч ни в чем не повинных женщин, стариков и детей, но и в бездействии мирового сообщества. Бывший командующий войсками ООН в Руанде канадский генерал Ромео Даллер до сих пор утверждает, что четыре-пять тысяч хорошо вооруженных десантников с легкостью могли бы предотвратить трагедию. Но десантников никто не послал, а наоборот — ООН начала выводить свои войска, на тот момент уже находившиеся в стране. К маю 1994 года на территории залитой кровью Руанды оставался только один гражданин США — молодой протестантский пастор, и этот бесстрашный человек спас больше жизней, чем все остальное мировое сообщество вместе взятое.

Когда «туман войны» рассеялся и ужасающий масштаб геноцида наконец прояснился, западная общественность оторопела от собственного бессилия. «Подобное никогда не должно повториться!» — эмоционально заявил президент США Билл Клинтон. Разумеется, легче сказать, чем сделать. Когда девять лет спустя американцы оккупировали Ирак и свергли садиста Саддама и его сынков, мир отнесся к американской инциативе без особого понимания. В данном случае в руандийский императив мировое сообщество не поверило, американских интервентов и их немногочисленных союзников почти единогласно обвинили в циничной готовности проливать свою и чужую кровь за нефтяные барыши. Насколько эти обвинения были справедливыми, судить все-таки еще рано, но некоторые выводы сделать можно. Президент Буш, не отличавшийся дипломатическим тактом и явно плохо понимавший долгосрочные последствия вторжения, быстро разгромил Саддама, но войну не выиграл. Вместо ожидаемых воздушных поцелуев освобожденных и гирлянд цветов, на американских солдат обрушились пули и минометный огонь, сопутствуемые проклятиями и воинственным кличем «Аллах Акбар!». Облагодетельствованные великодушия благодетелей, прямо скажем, не оценили. Может, американцы и хотели как лучше, но получилось, увы... прямо по Киплингу.

Уроки Ирака не забыты ни представителями американской политической элиты, ни налогоплательщиками и электоратом. Отсюда и осторожный, «через не хочу» подход к интервенции в Ливии. Дабы не потерять свою легитимность в глазах мирового сообщества, США не могли не вмешаться, особенно, когда возникла вероятность очередной крупномасштабной бойни. Но на введение войск Обама пойдет только в том маловероятном случае, если призрак Руанды начнет затмевать призрак Ирака. Какая удивительная историческая ирония в том, что в начале XXI века то самое пресловутое «бремя белого человека» покоится на худощавых плечах сына кенийского крестьянина.