Весна как повод

Первомай, как и многие другие наши праздники, в постсоветские двадцать лет утратил свою суть — остались одни ритуалы. Хотя в его главном лозунге жизнь еще теплится. В триаде «Мир. Труд. Май» есть, по меньшей мере, один жизнеспособный элемент.

Но сперва о том, что такое современный праздник Первое мая. Это — удлиненные выходные (шашлычный teambuilding и семейные штурмы оттаявшей дачной целины), которые помогают снять стресс организма, вызванный весенним авитаминозом.

Сохранился самый, казалось бы, неоднозначный элемент советского ответа западным карнавальным шоу — демонстрации. Население, равнодушное к политике и чужой борьбе с социальной несправедливостью, массово выкатывает на улицы и (почему-то) с радостью, с приподнятым настроением, с каким-то таким эге-гей-чувством, несет лозунги, свидетельствующие о крайней неудовлетворенности жизнью. Им улыбкой отвечают с трибун государственные, муниципальные и профсоюзные боссы. Но улыбаться в ответ на «остросоциальную» критику можно, только если ты понимаешь, что это не по твою душу.

Впрочем, есть другой, минималистско-экзистенционалистский подход — пройти, неся табличку с названием предприятия, где работаешь. Вот, мол, есть такое, и этого факта достаточно, чтобы утром выходного дня пройтись колонной по центральным улицам.

Об отсутствии хоть какой-то заинтересованности в этой общественной псевдоактивности в государственных масштабах говорит тот факт, что организацию демонстраций предприятия (именно они в основном поставляют «пехоту») отдали профсоюзам. Им, ищущим свое место в современном российском обществе, «сливают» весь социальный непрофиль. Они, может, и сами в душе не рады. Но публично отказаться от демонстраций не могут. Получится как-то дерзко, радикально, да и вообще — что тогда останется от очевидных для всех мероприятий?

Мантра «Мир, труд, май» обессмыслилась. Никто сегодня не угрожает нашему «миру» (перестав быть экспортером коммунистических идей, мы и сами успокоились, и другим позволили расслабиться). «Май» в этой триаде и раньше был скорее для хорошего ритма. Последняя надежда — «труд». Сейчас — в именительном падеже, без эпитетов — он такой же, как демократия. Какой-то очень абстрактный, неразличимый в жизненной рутине.

Сравнение с демократией здесь не случайно. В России этим словом много и, как правило, нарочито публично бросались друг в друга политические оппоненты на протяжении всех 1990-х годов. Но в коридорах власти решения принимались по другим принципам. А вот внутри государственной машины заработало оно, только когда известный автор кремлевских доктрин добавил к нему слово «суверенная». Что такое суверенная демократия по отношению к демократии — это предмет другого разговора. Важно, что появилось нечто, трансформировавшее пустую форму в земное содержание.

С трудом, кажется, проще. Кто поспорит с призывом к труду, особенно если снабдить его эпитетом «эффективный»?

Одинаково тяжело представить себе надписи, белым по кумачовому полотнищу призывающие к эффективному труду или отвергающие его. Повышение производительности труда — скорее, из риторики книжек по менеджменту.

Заинтересованная сторона, соответственно, — менеджмент предприятий. Профсоюз, в общем, тоже, но в гораздо более длинной перспективе. Отдачей от эффективного труда станет более высокая самореализация, рост личной капитализации работников, снижение себестоимости продукции (и далее по учебнику). А в конце концов — меньше вопросов к профсоюзу (во всяком случае таких, на которые у него все равно нет ответа). Где-то между профсоюзами и менеджментом (акционерами) в очереди за прибылями от эффективного труда — государство. Оно получит бонусы раньше, чем профсоюз, но только после того как корпоративная бухгалтерия рассчитает прибыль.

Менеджмент предприятий книги читал, поэтому в силу возможностей старается решать задачу. Но каждый — на конкретном предприятии, сам по себе, без национальной идейной надстройки. Успехами хвастаются — и то осторожно. Быть эффективнее среднего — рискованно. Партнеры и клиенты (раз снизилась себестоимость) могут попросить снизить цену, а государство узнает — будет нетерпеливо ждать роста налоговых поступлений.

Другое дело, что намек «сверху» вроде бы уже прозвучал — несколько месяцев назад Путин (или Медведев?) на всю страну удивлялся, как сильно отстаем мы по производительности труда от США и Европы. В отличие от заявлений о борьбе с коррупцией (хотя эта проблема вроде бы посложнее), проблема низкой производительности труда в обществе никакого отклика не нашла. А между тем, чего-то, по накалу сравнимого с демонстрациями (чтобы с долгой подготовкой и тратой государственных и корпоративных бюджетов), но деятельного, явно не хватает. Конференции, обмены опытом, общественные дискуссии, открытые лекции — да мало ли что еще. Пусть даже раз в год, как Первомай. Лишь бы со смыслом.