Оригинал материала
Большое цойское кольцо
21 июня Виктор Цой родился. В прошлом году был юбилей его гибели, а в следующем, 2012-м, будет юбилей рождения: ему исполнилось бы пятьдесят. Юбилеи гибели и рождения культовых музыкантов в России отмечают одинаково: показывают очерковые телефильмы по Первому и по Второму, играют концерты-трибьюты. А еще — и это уже чисто цоевская фишка — открывают стены памяти.
Есть мнение, что, кроме стены на Арбате, все остальные — лишние: «Мало того, что стена Цоя — это плагиат, есть еще куча чудесных и мертвых, нахера такая однотипность-то?»
Первая из стен, та, что на Старом Арбате, — появилась стихийно. Когда Цой разбился, кто-то размашисто вывел черным по кирпичному: «Сегодня погиб Виктор Цой». На что последовал ответ «Цой жив» и прочие, ставшие потом хрестоматийными, вроде «Он просто вышел покурить». Надписей (свечей, цветов, фотографий) становилось все больше, завязалась переписка — неформалы устроили там себе что-то вроде пратвиттера: коротенько постили, комментили, назначали встречи. Но категориями ретвитов они, конечно, не мыслили тогда. То есть вряд ли киноманы могли подумать, что спустя полвека стенки Цоя расплодятся по городам России и на них будут перенаносить все базовые крылатые фразы памяти В. Ц.
Стену Цоя в Минске трижды переносили с места на место. На любви белоруссов к В. Ц. это никак не сказалось: «Віця малайчына, такія песні замуціў, паважаю. Трэба ў кожным горадзе зрабіць сцяну».
Вторыми, тоже по горячим следам, в 1990-м, стену Цоя построили минчане. В самом центре белорусской столицы, на Октябрьской площади, поклонники музыканта оставляли свои микромартирологи на бетонном заборе перед стройплощадкой Дворца Республики. Дворец лет через пять достроили, забор снесли (на его месте осталась выложенная плиткой надпись «Цой всегда жив в наших сердцах»). Чтобы деконструкция стены Цоя не спровоцировала волну самоубийств в среде киноманов, городские власти перетащили несколько бетонных плит за музей Великой Отечественной войны, на улицу Интернациональную. Но этот участок в 2008-м опять понадобился для чего-то общественно важного (отель, что ли, решили построить), и стену убрали вообще. Через два года фанаты добились возвращения цойского места — в сквере на улице Белорусской теперь стоят два бетонных блока, остатки былой роскоши. Короче, как пишут белорусские интернет-пользователи, «Віця малайчына, такія песні замуціў, паважаю. Трэба ў кожным горадзе зрабіць сцяну».
Жители Мурманска поступили нетривиально и завели себе камень вместо стенки. Цоев курган практически.
В «каждом городе» стенки тогда не открылись, конечно, хотя черт его знает: вдруг — были, просто малоизвестные, тихие такие очаги. Сейчас стена, а точнее забор Цоя, имеется в Сыктывкаре, в Мурманске — «камень Цоя». Севастопольская — частично разрушена и нуждается в реконструкции. Это из относительно старых.
Сыктывкарцы Цоем исписывают длинный бетонный забор.
Интереснее — природа появления новоделов, а такие есть и, видимо, будут еще — как раз к юбилейному 2012-му. С конца нулевых у поклонников творчества Виктора Цоя открылось второе дыхание — и пошла вторая очередь строительства стенок.
14 августа 2009 года в Питере на Невском установили временную бутафорскую стенку — лист на шесть квадратных метров — привет не столько Арбату, сколько Ленинградскому рок-клубу на Рубинштейна. Вот как раз бывший Лениград мог бы себе позволить учредить Цой-стену и не выглядеть нелепо: все-таки их кочегарка была, не чья-нибудь там. Но стенка на Невском простояла всего несколько часов, это был просто такой перфоманс по случаю дня смерти В. Ц.
Севастопольская стена уж не та, что прежде: если ее не реконструировать в ближайшие годы, превратится в благородные руины.
В 2009-м же о стенке задумались в Ростове-на-Дону.
Не дождавшись 49-го дня рождения В. Ц., 12 июня 2011 года стенку Цоя себе организовала Пермь — в качестве подарка на День города и в завершение фестиваля современного искусства «Живая Пермь». Проект поддержало местное отделение «Нашего радио», у него тоже свои мотивы: во-первых, Цой в Перми выступал целых шесть раз — чем не повод, во-вторых, у главного Fm-культиватора русского рока скоро десятилетний юбилей, самое время для широких жестов.
Сперва — и это была бы абсолютная калька — пермскую стенку думали сделать на пермском Арбате (которому пока тоже всего пара недель от роду), но в итоге она очутилась на пару кварталов пониже, тоже в центре, на улице Петропавловской.
Рисовать Цоя на стене доверили пермскому художнику Александру Жуневу, который прославился как автор гигантского портрета Есенина на фасаде одного их городских долгостроев. Люди, которые пришли на открытие, тоже могли что-нибудь приписать или пририсовать, а местные рок-группы — поиграть. В какой-то момент играющих и пишущих разогнал дождь. В Перми не третий, а уже по крайней мере двадцать третий день с неба течет вода, и даже ритуальное открытие стенки на погоду никак не повлияло.
Сегодня, 21 июня, стена памяти Виктора Цоя откроется в Хабаровске. Правда, место хабаровские киноманы и стеноустроители почему-то держат в секрете. Хотя непонятно, кто (и куда) в таком случае придет на рок-концерт, приуроченный к открытию.
Очень озабочены созданием стены Цоя в Омске. В «Контакте» есть группа из 160 человек, которые пытаются для начала придумать, куда бы такую стенку воткнуть: «Нам надо выбрать какую-нибудь стену, чтобы сделать ее стеной В. Цоя. Желательно, чтобы она была где-нибудь поближе к центру города. Стена нужна бесхозная, но только чтобы ее не снесли в ближайшее время))) Можно разукрасить торец какого-нибудь здания. Предлагайте здесь свои варианты!»
Вариант пока предложили всего один: «бетонная стена, которая держит Комсомольский мост».
В соцсетях инициативные группы агитируют за создание стенок в Черкассах, Кировограде, Кургане, Екатеринбурге, Самаре, Обнинске, Киеве, Череповце.
В Минусинске сообщество из одиннадцати человек молит все о том же: «Я и еще несколько моих друзей хотели бы создать стену Цоя. Чтобы даже остальные люди видели, что мы помним и любим Витьку...»
В Ангарске активисты «уже начали исписывать стену за магазином «Юность» в 188-м квартале, но нужно больше людей».
В Ярославле стена вроде есть, но так хорошо спрятана, что далеко не каждый ярославец знает о ее существовании. А те, кто знают, путаются в показаниях и направляют «за Цоем» в противоположные концы города. В общем, не исключено, что на самом деле в городе цоевских стенок несколько.
В Уфе якобы тоже есть закуток, посвященный Виктору Цою, — на улице Гоголя, рядом с гимназией № 91, нелегальный. «Все желающие могут писать любые памятные слова, но будьте аккуратны — совсем рядом находится Ленинский РОВД!» — предостерегают авторы.
«Мало того, что стена Цоя — это плагиат, есть еще куча чудесных и мертвых, нахера такая однотипность-то?» — интересуется у активистов случайный гость очередного процоевского сообщества (вот как в Днепродзержинске, кстати: у них есть стена Егора Летова). «Стена Цоя — это не плагиат, а традиция. И эту стену мы будем делать не с целью возвеличивания Цоя, а как место, где можно будет спокойно собраться всем, кто неравнодушен к его творчеству, на гитаре поиграть и просто пообщаться. Разве это так плохо?» — парируют строители стены.
«Это» не то что плохо — это чудовищно, считают некоторые россияне. И пока одни озабочены проблемой размножения стенок Цоя, другие пытаются их уничтожить, начав с самой главной, арбатской. Это, видимо, как борьба с зомби в кино — чтобы весь многотысячный отряд нежити пал, надо сперва завалить босса, верховного зомбака, который восстал первым. В 2006-м охотники за привидениями (они же группа Art Destroy Project) закрасили все ритуальные надписи на Арбате, но фанаты помнили свои базовые заклинания наизусть и успешно их восстановили. Три года спустя сделать стенку монохромной порывались уже не народные арт-дестройеры, а городские власти, но за цоевский мемориал красиво вступились активисты движения «Местные» и прокремлевской «Молодой гвардии».
Сейчас в группе «За снос стены Цоя на Арбате» в «Контакте» две с половиной тысячи человек, правда, она временно заблокирована как «не соответствующая правилам сайта».
В группе «Стена Виктора Цоя» — в пять раз меньше участников, зато ее администраторы подозрительной не считают. В дискуссионной ветке под названием «На хуй ЭМО!» арбатская тусовка обсуждает проблему засилья эмокидов у заветной стенки. Цой же не был эмо, а эти примазываются.
Конечно, Цой не был эмо, а кем он был — тех больше тоже нет. Поэтому в современном городском пространстве, среди граффити и паблик-арт объектов, цоевские стенки смотрятся архаично и даже слегка безумно. Кроме самой первой, разумеется, она-то не новодел (хотя после нашествия арт-дестройеров тоже не особо «тру» артефакт получается). А вот сделать стенку Цоя в очередном городе, к которому он не имеет никакого отношения, — это как нарочно построить новенькую хрущевку, предварительно оросив слезами котлован.