Рыбье царство

Говорят, у рыбы горизонт памяти — тридцать секунд. То есть два раза в минуту рыба оказывается в совершенно новом, неизведанном мире, где ее ждут удивительные приключения. Червяк на крючке, например, или челюсти другой, также открытой удивительным приключениям рыбы.

Возможно, врут. Но представить себе мир, в котором память — не длиннее рыбьей, довольно интересно. Тем более что мы в нем живем.

Корреспондент канала «Россия» стоит у подножия памятника Петру и, выпучив от искреннего изумления глаза, вопиет: «Как! Как могла эта махина уродовать вид на Москву в течение тринадцати лет?!» Несколькими днями ранее прекрасная дива с того же канала вопрошала экспертов: «Почему мы только теперь заговорили о городских проблемах, о бизнесе Елены Батуриной, почему?» Вопрос странен вдвойне, ведь в экспертах люди, которые говорили об этом не умолкая с конца прошлого века.

Но для телевидения ничего не было. Петр вырос у ЦДХ как гриб, за один день. За одну ночь коварная супруга незадачливого мэра выиграла сто тысяч тендеров, произвела миллиард тазиков, построила миллиард квадратных метров жилья и заработала миллиард долларов. Может, даже не один.

За полчаса грузный мужчина в кепке превратился из отца-основателя правящей партии, заседавшего в бесчисленных комитетах и даже в Совете мудрецов (нет, на самом деле имеется такая институция), в предателя партии и главного врага. И добро бы говорили о предательстве только безусые юнцы, которые на руководящих должностях без году неделя. Нет, то же самое твердит вполне себе усатый спикер ГД РФ, который дней всего десять назад степенно утверждал, что нельзя идти на поводу у СМИ, что хорошо бы разобраться, что «не все так однозначно, как нам пытаются внушить».

А он не помнит. На самом деле не помнит. Хлопнул глазами — забыл, хлопнул глазами — прозрел. У них, вполне возможно, у всех где-то там, под качественной одеждой ведущих мировых брендов, — жабры.

Удивительный мир, в котором все — впервые. Все — по-новому. Изумление всякий раз — неподдельное. Жить интересно. Удивительный мир рыбьей власти.

Телевизор — это ведь власть. Правящая партия — тем более. И врио мэра, внезапно забывший, что был тут до него когда-то любимый начальник, — власть. И даже президент, неоднократно вручавший мэру разнообразные награды, в это трудно поверить, — но тоже власть.

Все они хором внезапно прозревают, но ведь и мы, со стороны на них глядя, тоже начинаем что-то замечать. К тому же, это тотальное отсутствие памяти проявляется не в первый раз и даже не во второй.

Просто сейчас — случай такой яркий, и для обывателя, по большому счету, безвредный. Может, даже что-нибудь полезное случится ненароком. Уберет какую-нибудь опальную статую падкая до примитивного символизма рыбья власть. Жаль, конечно, что Петра — он примелькался и стал по-своему симпатичен, — а не кошмарный детский зоопарк с Манежной площади. Его-то точно не тронут — из корпоративной солидарности, там медведь с рыбой.

Но можно вспомнить массу всего другого. Порыться в предвыборных документах ЕР, например, за 2003-й и 2007-й. Посмеяться над тем, как президент обнаружил вдруг коррупцию внутри национального проекта «Здравоохранение». Каковой проект в бытность свою вице-премьером не один год курировал.

Можно даже взгрустнуть, наблюдая, как под пафосные речи о внутренней свободе и неизбежной демократии готовится закон «О полиции», беспрецедентно расширяющий права стражей, и без того склонных к нанесению увечий и прочей правоохранительной деятельности. Да еще не без гордости поминается при каждом удобном случае его «общественное обсуждение».

И так далее, примеров хватает. Благо мы не рыбы, память имеется.

А раз уж имеется, важно не забывать: в стране, на верхушке которой — власть без истории, способная забыть собственные действия недельной давности (тут, кстати, можно было бы эффектно порассуждать о принципиальности установки на этакую внеисторичность, — не зря ведь люди, целиком сделанные в девяностые, — режим, растущий из девяностых как дерево, — создали целый эпос о «лихом десятилетии» и преодолении его последствий), не стоит грезить ни о какой стабильности. Речь, понятно, не о той стабильности, на которую принято было молиться еще пару лет назад (если понадобится, они об этом забудут, и мы увидим еще на госканалах разоблачительные фильмы о «бесправных», например, нулевых, с яркими какими-нибудь названиями, «Дело в стерляди», например, или «Безжалостный поцелуй в животик»), а о простых основаниях для собственного, вполне обывательского спокойствия.