Дата

Автор

Мирослав Немиров

Источник

Соль

Сохранённая копия

Internet Archive

Оригинал материала

1985: Январь

Фото: Константин Рубахин

На улицах январь лютует!
Ужасный ветер сильно дует,
И улица становится не улицей,
А лишь не более чем транспортной артерией
(К тому же плохо фунциклирующей),
Каким-то нудным сплющенным пространством,
Которое дает тебе просраться.

Какая-то не то чтоб грусть, скорей уж злость
Под вечер мной овладевает.
Хочу чечетку бить! Хочу панкрок хуярить!
Порнографический журнал хочу я посмотреть!
Хочу быть позванным в какие-нибудь гости!
Там чай и кофе пить, о модернизме рассуждеть,
И ночевать оставленным быть после.

Хочу на путь я романтизма встать!
Хочу эпохе яростной быть адекватным! —
За водкой, тойсть, хочу сейчас бежать,
Имея деньги в кулаке зажаты;
Бежать в проклятый ужас, холод, мрак,
И возвращаться с пузырями — тойсть, с Победою! — в руках.

За что общественностью быть носимым на руках.

А женской половиной той общественности — ах!

Бабах! Шарах! Трахтах тахтах! И снова — ах!

1990, январь, Тюмень + 2009, январь, Королев.

Стихи, передающие угрюмые раздумья автора угрюмым зимним вечером. Разностопный ямб.

2. Жесток, ох жесток месяц январь в городе Тюмени! Ну вот как в Перми (и Москве) в этом 2010 году — за тридцать выходило, и неделями, и без оттепелей — но там это раз в двадцать лет в порядке дива дивного — а в Тюмени это норма жизни. Каждый год, да по пять месяцев подряд, с ноября по середину марта — и без малейшего продыха, то есть оттепели, порою и бывает, но не более одного-двух раз за эти пять месяцев, на 10—20 часов каждая.

В Тюмени, впрочем, все месяца жестоки, кроме конца марта и апреля. Ну, октября еще. Резко континентальный климат! Тюмень и вообще крайне жестокий город — Москва бьет с носка? А Тюмень без разговоров херачит дубьем. И в Москву я после Тюмени приехал — так тут санаторий, пансионат и просто Океан Любви, Участия и Поддержки обнаружил. Об этом будет специальная статья — тюменоненавичестничество.

3. А январь 1985 был беспощаден в особенности. То есть в той его части, что касалась лично меня. Лично мои дела были чрезвычайно печальны.

а: в декабре 1984-го окончательно, с дракой, ушла от меня подруга дней моих тех, Анна М., огонь моих чресел. (В дальнейшем она везде в этом сочинении будет проходить под наименованием Максюта — так Шапа ее именовал. Для отличия от других Анн М., которых было — не одна.) Последующие три с половиной года я, нужно сказать, пребывал в полном отчаянии и охуении от наличия такого факта. Лишь в феврале 1988-го оно вдруг прошло, как рукой сняло; я совершенно точно помню, когда и где это вдруг произошло, в какой час дня и при какой погоде, и это описано в стихах, может, я еще их поставлю, прямо тут или где-нибудь в другом месте этого Проекта.

б: произошло предварительное распределение на филфаке. Из которого стало ясно, что в аспирантуру меня не пошлют и при кафедре не оставят. Я, может, конечно, и имел репутацию будущего корифея структурной лингвистики, но также имел и репутацию пьяницы, дебошира и вообще абсолютного ебаната. Поэтому предпочли более социально адаптированную Лашманову.

В деревню учителем, правда, тоже не распределили. «Свободное распределение» дали, величайшая редкость в те времена: получишь диплом — иди, куда хочешь. Куда сам выберешь и найдешь.

Изгнание из рая, короче (академического), во мрак внешний и скрежет зубовный! В страшную унылую жизнь, где ни генеративной грамматики, ни синтактики во взаимоотношении с парадигматикой, ни — что чрезвычайно важно, конечно, пышной сени девушек в цвету со всех сторон, — ничего, короче, ничего хоть сколько-нибудь увлекательного. А только одно: тоска, тупорылость и ужас бессмысленного прозябания долгого-долгого оставшегося остатка лет.

в: Тут вот я и начал с председателем профкома Туровым переговоры насчет организации при студклубе рок-клуба. С Туровым мы когда-то, на первом курсе еще (но он был тогда уже на третьем, историк), в Поэтическом Кружке вместе заседали — см. Янков.

Именно для этого: ведь нужно же, чтобы человеку было куда-то пойти! Мне. Не о «Лексической Семантике» Апресяна попиздеть и глубинных падежах Филлмора — ну так о достоинствах музыки «новой волны», нашей и британской, которые меня тогда как раз начали особенно сильно волновать. Опять же, пойти не куда-то, а все в него же — в родной университет, хоть как, хоть тушкой, хоть чучелкой. Ибо:

На улице зима.
На улица зима, ебать конем!
На улице мороз своим пылает белым бешеным огнем,
А мы идем.

А мы идем с тобой вдвоем,
Под ветром пригибаясь как под артогнем,
Мы, пригибаясь, оскользаясь, перебежками бегем, —
Бутылку водки мы с собой несем.
Такую цилиндрическую, гладкую, холодную, весомую, прозрачную, несем.

И мы ее, конечно, будем пить,
И обо всех явленьях жизни говорить
Со страшной силой все их прорубать,
И за одной еще, и за еще одной, и за одной еще! бежать —

С большой, короче, пользой будем время проводить.

(1995, осень. Собственно, это не совсем самостоятельное стихотворение, а часть сообщения Бурова Серафима из «Тюменщиков». Вырванное из контекста оно — — —.)

— Бежать во тьму с зажатой сотнею в руках
И возвращаться с пузырями —

вот, чтобы было куда возвращаться. И чтобы было достаточно той самой женской общественности, которою быть носимой на руках — а где еще найти столь непревзойденную во всех смыслах и свойствах эту половину общественности, как не в тюменском университете?

Вот и начал переговоры, да. И — успешно их провел. И в начале 1985 рок-клуб закипел — см. Ленинская баня, Гребенщиков, Рок-клуб.

Хитрожопость проявил? Ну да. Но тогда я был в реальном отчаяньи, и это была инстинктивная попытка хоть как-то уберечь, фигурально выражая, свою идентити.

Последствия имели место. До сих пор имеют.

4. Что до собственно января, то, после беспросветного декабря, когда светает в десять, а в три — уже глубокая ночь, в январе уже начинает наличествовать и некий оптимизм. Мороз — около тридцати и за тридцать — постоянно, еще и ветер обычно, но уже светло, и света с каждым днем прибывает — а когда светло, оно, конечно, гораздо лучше, чем когда темно.

5. Вот и стихи про это все. В хронологическом порядке:

1983. 01
Ты просыпаешься, ты умываешься, ты чистишь зубы. День —
Сомнамбулический; притом — как обморок; жизень наощупь:
Сплошным перечислением, топтанием на месте: и; и; итэпэ; и; итэдэ;
И блять опять тэдэ. И блять опять тэпэ! Возропщешь.

Накапливается воскресенье точно копоть
В легких от курева. К полудню
Кое-как додумываешься: кофе.
Дабы совсем не отумбееть.

Хорошо. В заведеньи, которое рядом,
Которое рядом, что удивительно (а это да, — удивительно!)
Берешь стакан кофе, отвратительный — да, бля,
Но — в нем есть кофеин. А сей факт — охуителен.

И ты его пьешь. А уже две недели
Восемьдесят третий, ебана мазута!
А ты в нем — живой; блять, дурацкий, нелепый,
Но, однако, — живой! Блять, живой почему-то!

И, раз так, то мораль: блять, идите вы нахуй!
Я — живой! А от вас блять — тухлятиной пахнет!

1991. 01
Вечер невероятно синий —
Это оттого, что мороз.
Оттого что мороз; оттого, что он сильный,
Огромный он трогающийся паровоз

Размеренной яростию напоминает.
Когда равномерно, неотвратимо,
Свои медленно круглы большие колеса он вращать начинает.
Белые клубы белого дыма
(Пара) на черный стальной сизо-синий
Круглый огромный свой бок выклубляет —

Пых! Пых! Чух. Чух.
Пых. Чух. У-уу! уу-У!
Мощно гудит он в большую трубу.
Это мороз. Белый в черном ночу.

И еще много других — они тоже будут опубликованы. Антаноппортюн.

Приложение 1.
Вот специальные научные сведения о Я. в Тюмени, почерпнутые из подаренной мне А. Кузнецовым (см.) книге фенолога Иваненко А. С. «Окрестности Тюмени» — Тюмень, «Слово», 1998.

(с. 7–8):

«Фенологи, изучающие сезонные явления природы и их причины, выделяют в годичном круге развития природы шесть сезонов года: зиму, предвесенье, весну, лето, осень, предзимье.

Наступление их определяют по уровням среднесуточной температуры воздуха, так как от нее в первую очередь зависит активность всех жизненных проявлений в природе.

Зимой считается период со среднесуточной температурой воздуха ниже минус пяти градусов, предвесеньем — от минус пяти до плюс пяти, весной — от плюс пяти до плюс десяти, летом — выше плюс десяти, осенью — с температурой от плюс десяти до плюс пяти, предзимье — от плюс пяти до минус пяти».

(с.15–16):

«Зима в Тюмени в среднем длится 151 день — пять месяцев, с 10 ноября по 9 апреля.

Фенологи делят зиму на следующие подсезоны:
1. первозимье, с 10 ноября по 22 декабря, первого постоянного снега до декабрьского солнцеворота, это пора глубокого покоя всей природы;

2. коренная (глубокая) зима, с 22 декабря по 19 февраля, со времени солнцеворота и до середины февраля, когда начинает петь большая синица. В конце подсезона начинается оживление. Клесты в эту пору выводят птенцов;

3. перелом зимы, с 19 февраля по 18 марта, с начала резкого прибавления светового дня до первой весенней капели и сосулек;

4. «предвесенье» — с 18 марта по 9 апреля, когда среднесуточная температура переходит за ноль на повышение, и начинается весна».

А перед этим еще имеется — с 21 октября по 10 ноября — «предзимье, когда среднедневная температура находится в промежутке от пяти до минус пяти».

(с. 18):

«Поскольку зима длится пять месяцев, средняя температура воздуха за это время довольно высокая за счет теплых ноябрей и марта. Средняя температура тюменской зима — минус 12, 6.

В то же время бывают очень теплые зимы: 1982/83 (минус 7,6, самая теплая зима за все время наблюдений), 1983/84 (минус 8,7), 1989/90 (минус 9,1), 1967/68 (минус 9,3)».

Очень теплые! Оезззз.

2. Годичный цикл развития природы в городе Тюмени (Иваненко, с. 8):

3. Это вообще про зиму. Вот про конкретно январь: (Иваненко, с. 16–18):

...В конце декабря происходит солнцеворот — зимнее противостояние Солнца после которого, оно «поворачивает» на лето, а зима — на мороз. Наступает пора наиболее сильных «рождественских», а чуть позже «крещенских» морозов.

...Обычно сильные холода начинаются в декабре, но самый холодный месяц — январь. Средняя многолетняя температура воздуха в январе — минус 17,4 градуса. Самая низкая температура воздуха была отмечена 1 января 1979 — минус 46,2.

...Тюменская зима отличается большим количеством солнечных дней. Часто понизу, по снегу ветер несет сильную поземку, скрывающую горизонт, а в голубеющем небе сияет яркое солнце«.

«Для Тюмени вообще характерно обилие солнечного света. Продолжительность солнечного сияния достигает 2017 часов в год, в то время как в более южных городах солнце светит намного меньше: в Курске — 1701, Киеве — 1850, Батуми — 1890. В Тюмени за год набирается всего 78 бессолнечных дней: за зиму — 52, осень — 14, за лето и весну вместе — всего 12». (с. 7)

Из тех 52-х, что за зиму — три четверти, я полагаю, приходятся на ноябрь и декабрь. А в январе — все пылает и сияет, при этом лютый мороз, жестокий ветер (см. Жесткости погоды коэффициент) и все прочее. О! О! Итд.

Так что у меня все в стихах описано совершенно точно — вот и метеорологи подтверждают.

4. Колебания среднемесячной температуры воздуха в Январе за 39 лет в городе Тюмени (Иваненко, с. 17):

5. А март в Тюмени, кстати — «вполне зимний месяц, по ночам бывают морозы до минус тридцати» (с. 18).

Приложение 2.

1. Во-во. Типичный тюменский пейзаж — КПД, например, где много чего происходило всякого, в 1985 году в том числе — и типичная тюменская январская погода.

Фото: Мирослав Немиров