Трансгуманист Медведев

Трансгуманист, председатель совета директоров криокомпании «Криорус» Данила Медведев объяснил, почему сегодня общество не готово к будущему, где вместо государства — сверхинтеллект, лишенный материального субстрата. А заодно рассказал о наркотиках и допинге, бессмертии и постчеловечестве и о том, как хранить людей в жидком азоте.

«Постчеловеком в каком-то смысле будет загруженный в компьютер человек с многократно усиленным и перестроенным интеллектом».

Иллюстрация: Андрей Носков / Соль

— Трансгуманизм — что это такое? Малопонятное футуристическое мировоззрение?
— В каком-то смысле этого определения вполне достаточно. Трансгуманизм — мировоззрение, ориентированное на будущее. Оно дает ответы на вопросы о том, куда идет человечество, и что нужно делать сегодня. То есть некоторые ценностные моменты, которые связаны прежде всего с улучшением природы человека. Такое мировоззрение мотивирует человека на будущее уже сейчас. На улучшение себя с помощью технологий усовершенствования интеллекта, биотехнологий, медицинских технологий.

— И как общество воспринимает идеи трансгуманистов?
— Думаю, что общество в целом никогда не было ориентировано на будущее, за исключением некоторых периодов (например, в эпоху Просвещения, в XIX веке, в Советском Союзе). Сегодня оно ориентировано прежде всего на экономику потребления. Думать о том, что будет через 10-20 лет человеку просто некогда — вся его жизнь уходит на то, чтобы работать, зарабатывать, а потом тратить эти заработанные деньги. Ничего ориентированного на будущее в мировоззренческом поле, кроме трансгуманизма, сейчас нет. Поэтому говорить об отношении общества — сложно. Общество как таковое отвергает любые попытки думать о будущем, поэтому оно отвергает трансгуманизм. Но если говорить об отдельных слоях, о мировой интеллектуальной элите, то тут отношение более позитивное. Есть много людей и в России и на Западе, которые думают о том, каким должно быть будущее. Среди них все больше становится людей, которые понимают, что картины будущего мироустройства должны вытекать из научно-технического прогресса.

— Как трансгуманизм предлагает поступить с человеческим сознанием, психикой? Здесь уже есть технологии апгрейда?
— Один из аспектов — усиление интеллекта с помощью специальных тактик мышления. Это направление возникло в 1950-е годы. Идея в том, чтобы улучшить мышление человека по аналогии с идеей менеджмента как инструмента, повышающего эффективность работника. Методов много. Это и использование карт интеллекта, методы мнемоники и другие. Короче говоря, методов много, суть одна — ориентация на результат. Улучшать память, психику в рамках бездействия, не-деяния, как это делается в восточных философских направлениях, сложно. Лично мне ближе — западный вариант. Психические способности интересны только в том случае, когда мы можем что-то делать, а не просто самосовершенствование само по себе.

— Этические проблемы?
— Трансгуманизм не добавляет принципиально новых вещей, он лишь расширяет рамки — нужно развиваться, в том числе и за пределы человечности, то есть давать права и другим существам. Новых этических идей здесь нет. Этика остается той же — жить хорошо, умирать плохо, быть здоровым хорошо, а больным — плохо. Если хочешь, чтобы тебе было хорошо — делай хорошо другим.

— В этом смысле в трансгуманистической доктрине есть место церковным институциям?
— Трансгуманисты относятся к религии, к церкви по-разному. Я лично атеист. Есть и верующие. В принципе, трансгуманизм — это конкурирующее по отношению к религии мировоззрение, но к этому можно по-разному относиться. Нет ничего плохого, если современные религии возьмут на вооружение идеи трансгуманизма — продление жизни, бессмертие, улучшение природы человека — и свяжут их со своими традиционными воззрениями. Естественно, это потребует от церквей сильной перестройки, и не факт, что все смогут на это пойти.

— А место государства?
— В краткосрочной перспективе государство должно быть футуристическим, инновационным, ориентированным на прогресс, на радикальное развитие технологий. Понятно, что государство, которое не развивает человека, безнадежно устарело. Если говорить о долгосрочной перспективе, государство перестает быть нужным институтом, потому что каждый человек становится способным себя обеспечить без указа сверху. Здесь необходимы некие универсальные правила, которые соблюдались бы всеми участниками. Но даже эти правила должны вводиться не с подачи государства, а с подачи самих людей. Каким государство будет и как оно будет решать проблему своей собственной ненужности, я не знаю. Вполне возможно, оно будет отчаянно держаться за власть, в том числе использовать технологии трансгуманизма. Возможно, оно будет пытаться использовать прямой контроль мыслей с помощью технологии мозговых имплантатов. В этом есть некоторая опасность: кто будет контролировать эти технологии государство или человек.

— Крионика решает проблему старения или все же бессмертия?
— Она решает проблему случайной смерти. То есть человек сейчас может умереть от любой случайной смерти, не только от старения. От болезней, от несчастного случая. И если его сохранить с помощью крионики, есть шанс жить в будущем.

— Кому сегодня доступна эта технология?
— Практически каждый человек может ею воспользоваться. Это может начаться в больнице после того, как человеку выписывают справку о смерти. Можно сохранить мозг, или голову, или все тело целиком. И неограниченно долго мы можем хранить этого человека без каких-либо изменений. Если при температуре кипения жидкого азота, то никаких временных ограничений нет. Практически без изменений тело может быть сохранено десятки миллионов лет. Стоимость сохранения, например, мозга в России — всего 10 тысяч долларов (в США — сотни тысяч долларов) — то есть это могут позволить себе не только очень богатые. Например, среди наших клиентов есть и богатые, и есть люди среднего достатка. Если озаботиться этим заранее, то любой человек сможет обеспечить себе шанс на бессмертие. Если сейчас мы не можем продлить жизнь, то сегодня можем поставить на паузу, чтобы продлить ее потом.

— А что собой представляет человек будущего, постчеловек?
— Это очень удобный ярлык, который мы вешаем на то, что пока не очень хорошо представляем, на существо, которое пока вряд ли можем описать. Мы говорим, что постчеловек — это тот, кто настолько отличается от человека, что сегодня его человеком не сочли. Что он собой будет представлять? Это, конечно, будет сверхинтеллект, который будет существовать в разных формах, на различных носителях и спокойно между ними переходить. В каком-то смысле загруженный в компьютер человек с многократно усиленным и перестроенным интеллектом, дающий возможность влиять на материальный мир с помощью новых технологий, с помощью робототехники и тому подобное. Восприниматься такой человек будет как бог или как полубог, потому что он будет способен создавать то, что ему захочется. Понятно, что это попытка понять природу человека с использованием современных концепций. На самом деле постчеловек будет гораздо сложнее, нежели мы способны помыслить и представить его сегодня. Понять, что будет представлять собой постчеловек, мы до конца не можем. С точки зрения трансгуманизма, это будет человек, направленный на развитие собственных способностей. Есть и другой способ посмотреть на постчеловека — какими мы с вами захотим стать, если дать нам неограниченные возможности развивать себя, если дать нам знания о том, как мы устроены. То есть в виде постлюдей мы будем более счастливыми, обладать большей мудростью, воображением и любыми качествами, которые мы считаем полезными.

— Как, по-вашему, должен происходить процесс совершенствования человеческой природы?
— Здесь все просто. Необходимо расшифровать до конца все функции генома, понять, как все устроено, и оптимизировать геном каждого человека. Это самый базовый этап улучшения. Затем нужно заменить стареющие и плохо работающие части нашего организма на искусственные, выращенные или построенные, нужно взять под контроль работу мозга с помощью, например, химических веществ, чтобы контролировать эмоции, память, творчество, и сделать в итоге человека умнее. Ну и после этого необходимо перенести сознание на другой носитель, то есть нужно сканировать содержание мозга и симулировать, моделировать это на компьютере, чтобы мы больше не могли быть привязаны к биологическому носителю. Далее — развитие линии интеллекта и превращение его в сверхразум. Если расширить это до этических, социальных вопросов, то, конечно, более совершенным должно становиться общество. Человек должен постепенно избавиться от негативных импульсов, прежде всего, связанных с природными инстинктами, а также с нехваткой ресурсов. Очень много проблем возникает, грубо говоря, от бедности, и когда мы эти проблемы изымаем из общества, то оно становится совокупностью независимых, гуманных, добрых, свободных индивидов, которые нацелены на то, чтобы помогать друг другу.

«Среди западных ученых несколько десятков процентов ученых регулярно используют препараты, которые усиливают способности интеллекта, и, естественно, они это пропагандируют».

Фото из архива Данилы Медведева

— Сегодня все больше западных ученых пропагандируют идею психорегуляторов, таблеток, которые улучшают память, интеллект, настроение и т. д., которые, по их словам, станут неотъемлемой частью нашей жизни. Как думаете, почему такие идеи становятся популярными?
— Сегодня появляются первые препараты, которые с одной стороны являются безопасными, с другой — реально усиливают концентрацию и возможности человека. Они дают возможность человеку не спать, усиливают способности интеллекта. Среди западных ученых несколько десятков процентов ученых регулярно используют препараты, которые усиливают способности интеллекта, и, естественно, они это пропагандируют. Ведь очень хорошо быть умнее, хорошо быть веселее, иметь хорошую память и плохо иметь плохой интеллект, дурное настроение.

В прошлом такие идеи не могли быть популярны, так как инструменты вмешательства были очень грубые. С помощью них можно было достичь только измененного состояния сознания, например, психоделики. Сегодня мы можем обеспечивать более тонкий эффект — мы не просто вмешиваемся в работу мозга, а оптимизируем, улучшаем. В будущем будут еще более тонкие возможности вмешательства — когда без побочных эффектов мы получим свободу сразу переходить в какие-то высокопродуктивные состояния, просто приняв таблетку.

— Но ведь если рассматривать историю, то окажется, что допинг, наркотики использовали практически во все времена. Не является ли идея совершенствования человеческой природы с помощью стимуляторов очередной безнадежной попыткой приблизиться к чему-то ускользающему?
— Ну, во-первых, это не безнадежная попытка. А во-вторых, необходимо отличать допинг и наркотики. Наркотики различны по своему воздействию. Многие из них не дают положительного эффекта, многие дают измененные состояния сознания, которые не всегда изменяют в хорошую сторону.

Если говорить о допинге, то в прошлом не было препаратов, которые бы давали сильный эффект. Первые сильные препараты — это амфетамины, появились уже в XX веке. Но они, как известно, имеют очень большое количество побочных эффектов. А относительно безопасные появились только сейчас. Поэтому мы приближаемся к идеалу — когда человек будет находиться в нужном ему состоянии тогда, когда захочет, а не тогда, когда ему повезло или удалось добиться очень большим трудом. Но нужно понимать, что фармакологические методы — это только часть. Если человек не научился мыслить лучше, то от приема таблетки он не станет гением. Чтобы ускорить работу мозга, ему нужно знать, как именно мыслить.

— Фармакология, в конечном счете, способна решить проблемы ограниченности человеческих способностей?
— Конечно же решить проблему ограниченности человеческих способностей только с помощью фармакологии невозможно. Потому что это лишь способ некой оптимизации, но мы все равно остаемся в пределах способностей. Оптимизация не может быть абсолютной. Вряд ли с помощью фармакологии можно будет обеспечить постоянное непрекращающееся состояние гениальности. Все равно рано или поздно потребуются импланты, другие инструменты ввода веществ в организм, чем просто есть таблетки или инъекции. Нам потребуются импланты, которые могут выделять различные вещества под компьютерным контролем, притом с достаточно сильной локализацией, именно в тех частях, в которых это необходимо.

— Замена естественных способностей организма на аналоги (а значит, радость, отсутствие усталости и так далее приведет в итоге к апатии, слабости и так далее)?
— На самом деле такого нет. Прием препаратов, которые позволяют какое-то время обходиться без сна, наоборот, эту сонливость убирает. То есть человек может не спать ночь, две ночи, при этом сохраняя высокую работоспособность. Точно так же прием антидепрессантов не приводит к ухудшению, к апатии. Если принимать эти средства осторожно, если следить за возможными побочными эффектами и не допускать их возникновение, а при возникновении прекращать прием препарата, то в этом случае ноотропы, психотропные препараты могут обеспечить чисто положительный эффект, без каких-то серьезных проблем. Единственное, повторюсь, необходимо соблюдать осторожность, знать, что именно человек делает, следить за противопоказаниями, взаимодействием препаратов и не пытаться их чрезмерно использовать. Из-за удвоения дозы таблеток двойного эффекта не будет, так как возможности препаратов все равно ограниченные.