НОЧЬ ШАРИКОВА

Фото Ксении Бондаревой

Короток век собачьих династий в городах. И печален

Воронежское население делится на две части: одни считают дворовых собак злом и требуют от власти беспощадной борьбы с ним, другие не возражают против общения своих детей с собаками и даже сами их подкармливают.Бездомные собаки многим доставляют неприятности. В архиве газеты хранится умное и логичное письмо читателя, который перечисляет эти неприятности и предлагает властям как-то бороться с этим злом. «Как-то» — не имея в виду отстрел; скорее, предлагалось использовать опыт цивилизованных народов.Однако власть воронежская, будто прочитав это письмо, провела к Дню города акцию борьбы с дворовыми собаками — по заветам Полиграф Полиграфыча Шарикова, заведующего подотделом очистки.На Западе принято считать, что цивилизованность определяется отношением людей к животным. Поэтому у них там по улицам даже крупных городов могут свободно гулять те, кто у нас был бы немедленно употреблен в пищу: кролики, олени и т.п. Электроудочками там тоже не пользуются.«Зеленые экстремисты» утверждают, что мы пожираем самих себя и даже своих детей...

Прощание с матерой

Собачий век короток. Особенно век дворовых собак. Они попадают под машины, в них швыряют камни и палки те, кому нахамило начальство или изменила жена. В качестве компенсации собакам достается любовь детишек. Во дворах жилых домов и происходит основное общение между человеческой и собачьей цивилизациями. И отсутствие общего языка ничуть не мешает им понимать друг друга.

Однако время от времени выходят из начальничьей избы здоровенные жлобы и вносят свою лепту во взаимоотношения человека и дворовой собаки. Технически продвинутая цивилизация истребляет доверившуюся ей — ту, что ближе к матери-природе.

В прежние времена подотдел очистки во главе с Полиграфом истреблял лучших друзей человека днем. Теперь мы собрались стать частью цивилизованного мира, в котором не принято шокировать детей убийством, поэтому избиение собак происходит по ночам.

Однажды эта ночь пришла и в наш район. Проснувшись от выстрелов и предсмертного визга, мы с женой долго лежали без сна, представляя, сколько горя прольется утром.

Утром обнаружилось, что кое-кто выжил. Под бетонной плитой возле подъезда удалось спрятаться дворняжке Лесси вместе с пятью недавно родившимися щенками. Бок Лесси был окровавлен, и щенки кормились ее молоком вместе с кровью. Дети набрали бинтов, йода и обезболивающих таблеток и звали собаку, но Лесси из укрытия не вышла. Тогда девчонки принялись вытаскивать из норы щенков, и собака не рычала, а наоборот, лизала девчачьи руки. Нора была узкой и глубокой, жильцы с первого этажа ругали детей, чтоб не вздумали опять тут, понимаешь, разводить эту гадость... Понять их можно: лай по ночам лучше всего слышен именно на первых этажах.

Работа по вытаскиванию щенков продолжалась долго. Когда последнего малыша вытащили, Лесси тоже выбралась из норы, молча легла у бордюра и умерла. Девчонки выкопали ей могилку в палисаднике и даже приготовили на эту могилку цветы, но жильцы вовремя их разогнали. Окончательно Лесси похоронили на пустыре.

Устроить какую-нибудь конуру для щенков во дворе не удалось: первые этажи гнали детей поганой метлой. Тогда девчонки сложили из кирпичей временное жилье для щенков в нашем подъезде, на площадке между этажами. Пять щенков создали большие неудобства жителям подъезда: и запах, и звуковое сопровождение, включая ночное. Звук этот был слышен далеко; мы с женой тоже просыпались, и иногда дочке доставалось за всю эту историю, но чаще жена, накинув халат, шла вместе с ней кормить щенков.

По выходным девчонки вставали рано утром по будильнику и шли с щенками на птичий рынок. За три недели они дипломатически продали щенков — за пять рублей, за три и даром. И каждый раз переживали, будет ли щенку хорошо в новой семье, и не попадет ли он в лапы каких-нибудь бомжей, которые могут убить его и съесть. Последнего щенка взяла прохожая женщина, которая подошла погладить щенка, а девочки рассказали ей всю историю.

На том и закончилась жизнь собачьей династии в нашем дворе. За время одного человеческого поколения здесь прошли десятки собачьих, и теперь их род канул в Лету.

Ночь, улица, фонарь, зачистка«Уважаемая редакция!Надеюсь, что вы опубликуете мое послание. Проблема не такая уж и важная вроде бы — подумаешь, собаку застрелили... Но так трудно понять это в том самом городе, в котором Гавриил Троепольский создал «Бима».Об отстреле собак как части программы благоустройства Воронежа я был наслышан от многих, но как-то не очень верилось. И вот убедился воочию. В ночь перед Днем города в большом дворе (угол улицы Жукова и бульвара Победы) послышались крики и выстрелы. Многие люди, напуганные событиями последних лет, поднялись с постелей. Кто-то устремился на улицу. Имел неосторожность выскочить во двор и пожилой мужчина-пенсионер. Подняв руки, он пошел навстречу машине, выезжающей со двора и загруженной убитыми собаками: что ж вы делаете, нелюди?! И тут люди «при исполнении» (хоть и идиотского, но приказа) не замедлили с действиями. Стрелок, кряжистый детина с разлохмаченной, как у бомжа, шевелюрой, выскочил из кабины и прикладом прижал пенсионера к борту машины: «Руки на кузов!». Как настоящий омоновец, распластал его по борту и приставил дуло винтовки к горлу: «Застрелю как собаку, если будешь мешать мне работать!» Похоже, он еще не остыл от убойного азарта.Что ж, подумалось, такой застрелит. Если у него ничего не шевельнется в душе, когда расстреливает он ни в чем не повинное животное (да еще какое животное!!). Уже давно доказано, что по своему интеллекту собака очень близко стоит к человеку, а кое в чем и превосходит.Эту картину я увидел из окна квартиры своего друга, у которого был в гостях. Мой друг, собаковод-любитель, кинулся на выручку пожилому мужчине, «распятому» у машины, но тут в дело вмешалась какая-то женщина, другие люди стали кричать на убийц с разных этажей, и стрелок отпустил старика.Такая вот история. Никогда не думал, что когда-нибудь встречусь в родном Воронеже с подобной дремучестью «благоустроителей» города. Как выяснилось утром, и убил-то стрелок в этом дворе всего одну собаку. Шел на стаю, и тут такое невезение! Но ему наверняка повезло в других дворах.Начальству тоже, видимо, невдомек, что во дворах собаки в стаи не собираются, ибо даже бездомные собачьи пары имеют «свой» двор и охраняют его от посягательства и других собак, и заодно от всякого рода проходимцев вроде наркоманов, бомжей и т.п. Такую примерно функцию более шести лет выполнял в этом дворе красивый рыжий пес со своей подругой Найдой. Был забавой для детей, теперь безумно плачущих о нем, никогда не трогал взрослых, ибо знал здесь всех жильцов, как говорится, в лицо.Теперь его убили — за принадлежность к собачьей породе да за верную службу людям. Другая собака спряталась при появлении убийц, а Рыжик остался... решил проверить, видно, кого это несет нелегкая в полночь.Утром весь двор обсуждал события прошедшей ночи. Девочка лет десяти, с крошечным щенком на груди, спросила у стоящей рядом женщины: «А Бог накажет того, кто убил Рыжика?» — «Накажет, еще как накажет». Потом женщина добавила: «Еще так накажет, что тот будет видеть глаза своих жертв каждую ночь».Не слишком ли суров приговор? Все-таки стрелок лишь исполнитель. Хотя, конечно, чтоб исполнять такое, надо иметь подходящую душу. Ну а заказчикам, конечно, ничего не будет. Заказчики убийств в России неподсудны. Тем более что они так любят «дорогих воронежцев»...Дремучесть методов можно оправдать, как и все остальное, нехваткой средств. Эта самая «нехватка» — просто бездна, в которую можно спрятать что угодно. Сколько уж в эту яму списано! С лихвой хватило бы настроить в Воронеже собачьих приютов, как это делают в цивилизованном обществе. Тем более что в нашем городе есть немало желающих бескорыстно помогать в решении этой проблемы. Активисты общественной организации «Бим», почти развалившейся из-за немилости городской администрации, пенсионеры и часть интеллигенции за счет своих нищенских зарплат и пенсий стерилизовали более двухсот собачьих самок. Тем самым они в значительной мере сократили число будущих бездомных животных. Помочь бы этим людям, создать нормальные условия для их благородной деятельности. Я уверен, что они решили бы «собачью» проблему куда безболезненней и без нового греха на душе нашего города, чем ее «решает» департамент коммунальных услуг. А так — хорошенькую «услугу» оказала власть воронежским детям, сделав их свидетелями убийств».

Двор наш тих, но по-прежнему мраченПисьмо это удивительным образом совпало с нашим семейным опытом.

Мы планировали этим летом купить дочери роликовые коньки. Уж так она мечтала об этих коньках... Но вот в один прекрасный день они с подружками загорелись идеей стерилизовать дворовых собак. Двух самок. Именно для того, чтобы во дворе не плодилась стая. «Всё, мам, мы узнали адрес ветеринара, понесем к ней Руби и Лесси».

Мы с женой пытались отговорить дочь. Взять самок домой, чтоб они выздоравливали после операции, мы не могли. Оставить их на улице — умрут. Девочки, однако, насмерть стояли на своем. Ни уговоры, ни угрозы их не смутили. Не прошла даже попытка шантажировать дочь коньками. «Я согласна, не покупайте».

Не отпускать же их одних в незнакомое место, домой к какому-то ветеринару... Пришлось идти с ними. Руби они поймали легко, та покорно далась им в руки и потом тихо сидела в коробке с безмятежными глазами: раз несут куда-то, значит, так надо.

А Лесси что-то почуяла, но предчувствия свои маскировала игрой и за полтора часа «салочек» так и не позволила себя поймать.

В квартире ветеринара была непривычная аура — что-то вроде спасательной команды, в которой слово «деньги» почти незнакомо. Запах собак и кошек, почему-то не вызвавший раздражения. Какой-то совсем иной смысл жизни, забытый большинством из нас за годы «реформ». Да уж, эти деньги...

После операции девчонки тотально опекали собаку, и у нее все быстро зажило. А вот Лесси нагуляла выводок. Но об этом вы уже знаете. Лесси похоронена на пустыре, а Руби... Не знаю, где прячут трупы комбинаты по благоустройству. О жизни щенков на новых местах тоже ничего не известно.

После ночи длинных ножей мы больше не складываем кости и остатки еды в отдельный пакет для дворовых собак. Мы выбрасываем их вместе с другим мусором.

Двор наш теперь тих, но по-прежнему мрачен: мусорка забита больше трех недель, да и дворник уже полгода не посещает нас, хотя жильцы исправно платят за уборку двора и вывоз мусора.