ЖАР-ПТИЦА ИНОГДА ЛЕТИТ ПРОТИВ ВЕТРА

Уважаемая Диана,

получил Ваше письмо и жар-птицу. Не знаю, получили ли Вы мое письмо, повторяю еще раз через редакцию.

Я Вам очень благодарен. Вы мужественный человек. Моей дочери тоже 14, и, надеюсь, она будет такой же смелой, как Вы.

Знаю, у нас в стране все будет хорошо и не только Вы, но и Ваша мама поверит и поймет, что каждый человек может и должен отстаивать свои убеждения, смело говорить правду и даже не думать, что кто-то может его за это «посадить».

Возможно, в Башкирии изменения будут уже скоро, года через два, но сделать предстоит еще очень много всем нам, чтобы у нас была по-настоящему светлая страна, доброе общество, свободные люди.

Будем трудиться над этим все вместе, и у нас все получится.

Счастья Вам

С глубоким уважением

Михаил ХОДОРКОВСКИЙ

В столице Башкирии все официальные надписи делаются на двух языках. (Пример: «Законодательное собрание — Курултай».) И в книжных магазинах продаются портреты двух президентов: Путина и Рахимова. А иногда есть и третий портрет, где Путин и Рахимов вместе.

Еще Уфа отличается тем, что в ней живет девочка Диана, которая написала письмо Михаилу Ходорковскому. А в письме нарисовала жар-птицу со сломанным крылом.

…Я еду к Диане в новеньком белом автобусе с телевизором (проезд — всего 6 рублей). По телевизору дорожные службы ругают коммунальщиков за то, что они снег зимой не убирали. Потом начинаются рекламные ролики. Потом в подробностях рассказывают о государственных символах РФ и между прочим замечают, что все должны вставать при исполнении гимна, а мужчины — снимать головной убор. Но пассажиры при звуках гимна не встают — это же рекламный ролик.

Диана живет в коммуналке на первом этаже. Дверь открывает ее мама Светлана Викторовна: «А Диана в школе». Говорю: «Я из «Новой газеты». Эта фраза — пропуск.

— Да мы вас всегда читаем, только вот газета доходит чуть ли не с недельным опозданием. А иногда не приходит вовсе — все номера про Благовещенск пропали, почта ничего не возместила.

Оглядываю комнату: семнадцатиметровка, советская громоздкая мебель, раковина в углу, телевизор, компьютер. Над журнальным столиком — фотографии красивых апартаментов с заголовком «Квартира как прогулка». Рядом пришпилены газетные вырезки с информацией о литературных конкурсах. Диана Сиразитдинова — дважды лауреат международного конкурса «Одаренные дети».

Недавно Диана послала свой рассказ на республиканский конкурс «Я молодой». После этого маму вызвали в Комитет по молодежной политике. «Чему вы ребенка учите?» — спросили ее. «А что вы от нее хотели услышать?» — спросила в ответ мама. «Ну, чтоб она написала про наркотики, про вред курения…»

Диана написала про две деревеньки: Уптино-1 и Уптино-2. Первая — почти разрушенная, в которой живет одинокая бабушка Евдокия Лукьяновна, а сын у нее погиб в Чечне. А вторая — «для избранных дам и господ. Только… не пойму, кем избранных? Ладно, на досуге спрошу у Всевышнего».

В рассказе часто встречаются лозунги. Такие привычные, что уже не раздражают: настолько к ним все притерпелись. Например: «За счет природной ренты сделать детям достойное пособие!». Но когда эти лозунги выдвигают дети, они искренни. И становится не по себе.

Диане очень рано пришлось понять, как наша власть относится к детям. Шесть лет назад — тогда девочке было девять — у нее обнаружили рак глаза третьей степени. Нужна была срочная операция. Мама срочно продала двухкомнатную квартиру, переехали в коммуналку. На операцию в Германии (а это означало бы более благополучный исход для глаза) денег не хватило, хватило лишь на Москву — на полгода проживания. Еще на полтора дня собрали деньги через газету — по сто, по пятьдесят рублей. Пока мама с дочерью жили в столице, отец Дианы запил, его прогнали из дому. Потом было несколько курсов химиотерапии в республиканском онкоцентре, куда приходить надо было со своими шприцами, системами, бинтами. Светлана Викторовна до сих пор вспоминает об этом с содроганием:

— Детки очень мучаются после химии. Есть такой укол «зафран», который облегчает состояние. Он стоит 600 рублей. Но в аптеке при онкоцентре его даже не продавали: не покупал никто. У родителей просто нет таких денег.

На вторую операцию денег дал депутат Государственной Думы Александр Борисович Фурман. Нужны еще две операции.

За свою коммуналку Диана с мамой платят 570 рублей вместе со светом. Субсидий им не полагается: в Башкирии норма жилой площади составляет 9 квадратных метров на человека, а в метраж коммуналки входят еще общий коридор и кухня. Вот и получается, что Диана с мамой живут роскошно.

За время жизни в коммуналке Диана написала книгу про марсианскую девочку Нику с красными волосами, в красном сарафанчике и красных башмачках. В путешествии по Земле ей помогает кукла Аня (такая же, как у Дианы, она сопровождает ее на все операции, а сейчас сидит на книжной полке рядом с глобусом).

Ника находит себе друзей, у которых в доме на стене висят икона Нечаянной радости и волшебные часы — они каждый час отбивают фразу «Помни, что ты — человек!». На гербе у друзей — ромашка, которая «смотрит своим единственным солнечным глазом на бирюзовое небо, и это придает ей силы». (А на гербе у Дианы — восходящее солнце и рыба карп, которая, оказывается, все время плывет против течения.)

В этой книге есть посвящение: «Онкобольным детям и их Мамам, которые в это время становятся Богами». Вообще слова Мама, Жизнь и Любовь Диана всегда пишет с большой буквы.

В тот день мама всетаки уговорила дочь уйти из школы — с урока литературы, где они сейчас проходят «Героя нашего времени». Про героев нашего времени в Дианиной школе детям не рассказывают. Им вообще говорят про наше время только, что оно — самое прекрасное и счастливое.

Про Ходорковского Диана с одноклассниками не разговаривала: там больше принято говорить про мобильники, про экзамены…

Когда я говорю, что Михаил Борисович ответил на ее письмо, глаза Дианы загораются. Никакого ответа она не получала.

— Может, это Баба-яга? — Диана хочет свалить грехи почты и системы на нелюбимую соседку: она, мол, в почтовый ящик лазает.

Пытаюсь понять, что стоит за ее юношеской влюбленностью:

— Диана, а вдруг Ходорковский — тоже из Уптина-2? Он же тоже нефтяник. С чего ты решила, что он — хороший?

— Потому что его посадили, — ни секунды не раздумывая, отвечает она. А потом рассказывает про свою мечту.

— В ноябре мне исполнится шестнадцать, и я открою фонд помощи онкобольным детям «Жар-птица». Буду организовывать концерты, а средства адресно отдавать нуждающимся.

Свой гонорар за книгу Диана тоже хотела перечислить больным ребятам. Мама не согласилась: «Тебе самой нужна операция».

— Слушай, а почему у тебя везде жар-птица?

— Еще в детстве мама мне сказку рассказывала… Даже не помню толком, о чем. У меня жар-птица оттуда еще ассоциируется… с мужеством.

— А себя ты считаешь мужественной?

— Ну я, конечно, не Ника, — Диана вспоминает героиню своей повести. — У меня куча недостатков.

— Например?

— Уроки не всегда делаю. Списываю. Хотя когда списываешь, то думаешь, что в следующий раз спишут у тебя. Списывание как раз подталкивает тебя не быть в долгу и к следующему уроку подготовиться лучше, чтобы дать кому-нибудь списать. Надо помогать друг другу.

На обратном пути в белом новом автобусе показывают мультик про Маугли. Шакал Табаки выступает перед электоратом: «Волки! Вы свободный народ! Но среди вас появился человек…». Все-таки лучшие умы государства в деле Ходорковского не учли одну деталь: подросткам нужны кумиры, отверженные официальной культурой. Попсеющая эстрада не в силах предоставить таких кумиров, значит, подростки будут искать подходящую фигуру в других сферах. И найдут. Уже нашли.

P.S. Диана написала в своем рассказе: когда Верзило-Горилло с Уптина-2 обматерил ее, она «испытала потрясение, но не как тварь босоногая, а как уважающий себя Человек». Эпиграфом к этому рассказу она взяла строчки Евтушенко:

Не надо говорить неправду детям,

Не надо их в неправде убеждать,

Не надо уверять их, что на свете

Лишь тишь да гладь да Божья благодать!