ДЕПАРТАМЕНТ НЕЖНОСТИ

Самый добрый бургомистр Европы Антуан Денерт. (Фото Александра Минеева)

В мэрии бельгийского городка к посетителям обращаются: «Милые люди»

Эта плодородная земля впитала много крови. Может быть, отсюда у местных жителей аллергия к насилию. Старая Европа отвоевала свои войны. Мудрость — явное преимущество битых перед небитыми...

Левый берег Шельды — это равнина, где зреют спаржа и порей, краснеет клубника, где в сети рыбаков попадают крупные угри. Дальше — огороды, из которых сюрреалистическими силуэтами вырастают краны верфи.

Дважды в сутки вода приходит и уходит. С отливом обнажается черное дно, и влажный воздух наполняется тленным запахом ила.

С приливом вдоль набережной проходят морские суда, которые торопятся на ремонт на слипы Рюпельмонде и соседнего Темсе. Тянутся баржи с грузами из Антверпена в Гент, Брюссель, Шарлеруа, Турне…

Рюпельмонде — одна из трех деревень общины Кройбеке, куда, кроме нее и административного центра, входит еще Базель.

Но как-то язык не поворачивается назвать деревнями чистые кварталы утопающих в цветах вилл и коттеджей с живыми изгородями, зелеными газонами, хрустящим гравием выездов из гаражей, ярко размеченными асфальтовыми дорогами и велосипедными дорожками. Ни клочка голой земли, и после дождя машины становятся только чище.

В мой первый приезд в Рюпельмонде перед Пасхой, в Чистый четверг, там был праздник. Сначала с балкона мэрии седые, с ярким весенним загаром и пивными носами трубадуры возвестили о его начале. Собрался народ. Эшевены (члены муниципального совета) в красных и черных мантиях и беретах XVI века и с большими корзинами свежего хлеба прошли процессией к церкви. После службы процессия двинулась обратно. С балкона ломти освященного хлеба полетели в радостно расслабленную толпу. Порядок обеспечивала полиция: начальник в фуражке с кокардой и его подчиненные — муж и жена.

Первым бросал хлеб бургомистр Антуан Денерт, колоритный бородач, обожаемый местным населением и прослывший чудаком в политических кругах. Незадолго до войны в Ираке он учредил в администрации департамент нежности. Так это слово буквально переводится с нидерландского, хотя можно перевести и как тонкость, деликатность, мягкость сердца и просто доброта.

Кройбеке — одна из двух десятков общин Восточной Фландрии, пять на пять километров, не бедная и не богатая. В соседней общине Дуль одна лишь атомная электростанция платит налог, который больше всего бюджета Кройбеке. А нужно еще отчислять в региональный и федеральный бюджеты. Но денег хватает и на ремонт дорог, и на зарплату полицейским, и даже на прием иммигрантов.

На двери кабинета табличка: «Милые люди, извините, если не застали меня на месте. Если срочно, позвоните по мобильному телефону (такому-то) или оставьте записку секретарю». «Милые люди» — это принятая здесь форма обращения к согражданам. В прихожей — интерактивный экран на случай, если я пришел, а в мэрии никого нет. Можно получить справки об общине и порядке решения расхожих проблем, нажимая пальцем на экран.

В кабинете на большом дубовом столе бургомистра — рабочий беспорядок. Черновики повестки дня заседаний общинного совета соседствуют с антикварными конторскими атрибутами и фолиантами регистрационных записей начала прошлого века в массивных коленкоровых переплетах. За креслом — красно-белый штандарт Кройбеке и желтый с черным львом флаг Фландрии. Этого уровня достаточно для административно-политической организации счастья человека. Выше идут Бельгия, Европа, НАТО, ООН… Община делегирует им часть полномочий.

— Что такое департамент нежности?— Я двадцать лет как бургомистр, и нежность всегда была важным направлением моей работы. Это, если хотите, общинный национализм. Мы добры не только к больным и инвалидам, а ко всем согражданам. Нежность — важный фактор управления.

— Департамент создан не двадцать лет назад, а нынешней весной. Что стало причиной?— Война в Ираке. У всех есть свои амбиции. У федерального премьера Верхофстадта они замыкаются на межгосударственные дела, на отношения с лидерами стран. Меня спросили, какое министерство я хотел бы возглавить, если бы вошел в федеральное правительство. Естественно, министерство обороны. Не потому, что я по характеру воин. Я хочу воспитать добрые отношения между молодыми, чтобы они в чужом человеке сразу видели не врага, а друга. Презумпция доброты. Врагом он становится оттого, что не чувствует внимания. Деликатностью и добротой можно добиться не меньше, чем оружием.

— И войны в Ираке можно было бы избежать?— Да, потому что нежность, деликатность могут привести к тому же результату, что и оружие, но меньшей кровью. Можно у человека отнять бумажник, а можно его очаровать так, что он сам отдаст деньги. Что и делают благотворительные фонды, присылая вам письма и платежные квитанции. Агрессия исходит из недостатка мудрости и терпения.

— Вы это серьезно — о преобразовании минобороны в министерство нежности?— Серьезно, хотя это и утопия. Я бы восстановил призывную военную службу вместо профессиональной, но чтобы мальчики служили не в казарме, а собирались и говорили о доброте и деликатности. Но я всего лишь бургомистр Кройбеке.

— Как вы реализуете свою идею на практике?— Стараюсь говорить с горожанами, детьми, туристами, напоминаю, что в Кройбеке живут милые люди. Стараюсь показать, как избежать насилия. Из Кройбеке идут нити в Брюссель, Нью-Йорк. Это мой личный вклад в мир на земле. Нежность требует больше силы, смелости, чем агрессивность.

Вместе с Денертом на его серебристом просторном «Мерседесе» мы едем в село Базель. На площади принцессы Астрид затмевает небо могучее дерево, обрамленное помостом с подсветкой, будто это вовсе не дуб, а памятник архитектуры. Вокруг — старые дома с нидерландскими ступенчатыми фронтонами. В окне второго этажа древняя, но ухоженная старушка бдит за улицей. Если что, доложит властям. Она их нанимала и делит с ними пенсию.

В Базеле тихо. Ресторан «Портерхойс» в доме графского виллана (свободного крестьянина на службе у графа) оформлен бочками вместо цветочных горшков, между которыми — столики на открытом воздухе. В дубовых ячейках стоят пирамидами пробками вниз винные бутылки. Ресторанчики на площади пока пустуют, потому что еще шесть вечера. Позже соберутся люди, будут пить пиво, что-то есть. Кухня — обычная для Фландрии: вкусно, затейливо, много. Плотское удовольствие — часть национальной культуры. Можно съесть и гамбургер, и прочий фаст-фуд, если торопишься, но это унизительно. К тому же ресторан — это центр общения.

В стене базельской церкви похоронен один из Виленов XIV (это не порядковый номер, а часть фамилии). Тот, что родился в 1778 году. Неподалеку от церкви — графский замок Висекерке, окруженный прудами с лилиями и мостиками, зеленым парком. В нем — галерея Виленов XIV. Вот портрет 1599 года. Вилен — «рыцарь без страха и упрека». А вот — Филипп, рыцарь королевского ордена Сент-Этьена, статский советник, юрист, основатель Гентской исправительной колонии и пенитенциарной системы Австрийских Нидерландов в 1758 году.

Последний из графов недорого продал замок общине в 80-х и уехал в Брюссель (там я его нередко встречаю на международных конференциях политических аналитиков). Теперь замок — любимое детище Денерта. Здесь собирается совет общины, устраиваются приемы, работают компьютерные курсы для взрослых, балетный кружок для детей, академия художеств для всех желающих.

— Первая и элементарная потребность человека — это нежность. Ребенок с рождения ищет тепла и ласки. Я не знаю человека, которому бы не нравилась доброта. Может быть, чувства доброты и тепла у него где-то спрятаны: каким бы он ни был злым, но он рожден с ними.

— А как же авторитет, уважение, успех, деньги, карьера?— Я не люблю слово «уважение». Оно происходит от власти. Мол, если я — власть, вы меня должны уважать. Власть не может воспринимать уважение как данность. Она должна его заслужить. Я предпочитаю называть себя не «бургемейстер» (градоначальник), а «бургединер» (слуга города). Так легче управлять. Богатый старается купить нежность. Сначала проститутку, а потом другого ближнего. А если человек счастлив, то ему и денег надо меньше.

— Зависть или агрессия движут прогресс?— Нет, зависти не должно быть. Человек счастлив и без богатства. Не стоит завидовать: вот, мол, у него замок, а у меня нет. Нашему графу обладание замком не дало счастья. Он счастлив с любимой женщиной в Брюсселе. Здесь мало кто завидует богатству соседа. Есть материальный минимум для достойной жизни и счастья. Эта философия отличает нас от Америки, где слово «агрессивный» несет положительный смысл.

— Как его определить — нужный для счастья минимум?— Как температуру тела. 37 процентов бельгийцев выбирают профессию, исходя не из зарплаты, а из того, насколько работа будет приятна. Что-то делают ради денег, чтобы не стать бедными, но остальное — ради удовольствия. Люди были бы счастливее, если помочь им развить скрытые способности. Допустим, работать половину времени для поддержания достатка семьи, а остальное — для удовольствия, в той области, где интересно и комфортно.

— Вы что же, против любого насилия?— Нет, судьи, полиция прибегают к насилию от имени закона. Но это крайняя мера. Общество порождало бы меньше преступников, если бы занималось причинами их появления.

— А угроза терроризма, от которой дрожит весь мир? Она что, тоже решается через деликатность, терпимость, доброту?— Может быть. От терроризма страдают те, кто против него особенно активно борется. Молодым присуща агрессия, мудрым — толерантность. Это видно и в геополитике.